Иллюзии
Шрифт:
Она встала, лицо ее пылало, глаза сверкали яростью.
– Хорошо, Френсис, я выступлю на вашей конференции. Я выскажусь во всеуслышание, в том числе и для вас и вам подобных. Но мне будет плохо, если я еще немного побуду в вашем обществе. – Она поспешно встала и, выходя, столкнулась с официантом, который нес им заказ.
– Леди передумала, – непринужденно объяснил Гарриган. – Вы же знаете, какие леди непоследовательные. Определенно, я придумаю статью, наказывающую за эту черту. – Он улыбнулся и с аппетитом принялся за свой ленч. Слова Вилли, высказанные с такой убежденностью, компетентностью и горячностью, подействовали на него, и он решил как следует подготовиться
Она шла пешком вдоль Пятой авеню, просто убивая время, не желая возвращаться в офис. Гарриган вывел ее из равновесия, снова всплыли все ее тревоги и беспокойства, которые в последнее время все больше и больше мучили ее. Несколько лет назад, когда мечта ее только зарождалась, она была уверена, что сможет осуществить ее. Цель, подобно сверкающему маяку во всей своей чистоте, манила ее к себе, толкая вперед, через мучительный механизм низшей школы, через прогнившие устои высшей школы к степени доктора юстиции. Теперь она имела степень и все, что ей сопутствует. Френсис Алоисис Гарриган и те, кто разделяли его убеждения, чувствовали себя в своей шкуре более комфортабельно, нежели она в своей. В этом есть доля правды, но только доля. Как посмеялся бы он сейчас над ней, если бы знал, что она признает это. Несомненно, она потеряла чувство уверенности в себе, но пока еще у нее нет другого выбора, как продолжить начатое.
Она замедлила шаг перед магазином на Пятой авеню. Такие остановки не были характерны для нее, она не собиралась ничего покупать. Как и во всем, что делала, в приобретении вещей она старалась быть рациональной. Дважды в год, а не когда придется, она делала покупки, заранее составляя список необходимых вещей. Она никогда не испытывала потребность швырять деньгами, это не беспокоило ее. Сейчас она остановилась у магазина только потому, что не хотела возвращаться в офис.
В окружающей атмосфере возникло что-то новое, говорившее о наступлении весны в городе. Не цветы, не зелень, а настроение, вызванное теплой погодой, сменившей холодные, серые месяцы зимы. Люди расправили плечи, на которые зимой давила тяжесть пальто, радовали улыбки и разноцветье. Вилли чувствовала перемену вокруг себя и невольно проникалась оптимизмом.
– Можете ли вы дать мне доллар на выпивку, мэм? – мощной рукой задержал ее моложавый, обросший бородой мужчина. – Мне действительно нужен один...
Его откровенность понравилась ей; она открыла свой кошелек, но не нашла меньше пятидолларовой купюры. Нищий заметил ее замешательство.
– Я не могу дать вам сдачу... но я не забуду вас в моих молитвах. – Он улыбнулся и с надеждой смотрел на нее. Она отдала ему деньги.
– Благословляю Америку и богатых людей, подобных вам.
«Богатых людей, подобных мне. Как странно. Может быть, Гарриган прав?» Преодолев многие препятствия, маленькая Вилли Делайе все еще думала о богатых и всемогущих как о «них».
Обед с Джеддом Фонтана не предвещает ничего нового, в очередной раз повторила себе Вилли. Затем посмотрела на часы, чтобы определить, сколько осталось до конца рабочего дня. Еще ни разу она не уходила домой раньше времени. Сегодня по дороге она немного задержалась, покупая бутылку хорошего вина.
В ее квартире, как обычно, было очень чисто, но чувствовался слабый запах старой мебели. Она купила эту квартиру, во-первых, потому, что та была полностью обставлена. Кроме того, ее бухгалтер настоял на том, чтобы она купила именно у Гуда – «он нужный человек». Воздух здесь был хороший, с террасы открывался чудесный вид на Сентрал-Парк и, несомненно, это было чудесным вложением капитала.
Когда корреспонденты женских
Возвращаясь к описанию квартиры, необходимо добавить, что Вилли создала у себя уют, оформлено все было с большим вкусом и в современном стиле.
Отвечая на вопросы о своем доме, она называла имя отделавшего его декоратора и отвергала утверждение, что Вилли Делайе – суперженщина. Модные журналы внушали одиноким женщинам, что они, как и их замужние сестры, заслуживают уютного дома и должны стремиться создавать себе комфортабельное жилище. Правда Вилли была не модной. Жить в одиночестве – она не допускала эту мысль даже для самой себя. Казенно обставленная меблированная квартира – это было так далеко от ее желаний, суть которых заключалась в том, чтобы иметь действительно настоящий теплый дом, мужа и детей. А вместо этого она выбрала сугубо деловую, прозаическую обстановку, которая устранила суматоху в ее душе и помогла направить всю свободную энергию на выполнение поглощающей ее целиком работы.
В ее платяном шкафу было много секций. В одной из них висела одежда, которая была необходима для важных встреч. Здесь были развешаны подобранные по цвету шикарные шелковые костюмы на подкладке и платья. В нижнем ящике лежали различные аксессуары. В другом стоял ряд обуви, около дюжины пар удобных и нарядных туфель. В следующей секции так же аккуратно была сложена спортивная одежда и платья для коктейлей.
«Одежда играет большую роль, – всегда говорила Вилли своим интервьюерам. – Но, с другой стороны, тратить много времени на одежду не стоит. Я одеваюсь быстро и с „закрытыми глазами“. Женщине даже больше, чем мужчине, следует одеваться соответственно своему положению и стилю».
Но сейчас, лихорадочно обдумывая, что надеть, она была далека от мысли сохранить свой стиль. Одежда была перекинута из шкафа на кровать, небрежно брошена и смята. Черный шелковый костюм казался слишком мрачным, красный – слишком кричащим, и она остановила свой выбор на чудном платье бронзового цвета.
Затем она начала выбирать чулки. Всегда ходить в чулках она приучилась восемь лет назад, когда ей исполнилось тридцать. Природа одарила Вилли очень красивой фигурой, кроме того, она вообще сохранила моложавость. Всегда пользовалась хорошим туалетным мылом и духами, кремами из трав, освежая и смягчая свою прекрасную золотистую кожу.
Она применяла косметику так, как ее научила мама. На щеки наложила розовые румяна, подкрасила тушью ресницы и подвела голубой линией прекрасные, удивительные глаза. Последним штрихом она ловко подкрасила губы и на этом закончила туалет.
Пока оставалось время, она виртуозно скрутила волосы и сделала великолепную прическу. Затем надела выбранный ею наряд и только начала выбирать сережки, как раздался звонок.
Это Джедд.
Она подбежала к двери и стала ждать, когда он поднимется. А затем... затем он появился. Худое аристократическое лицо, словно иллюстрация к греческим мифам. Гладкое и смуглое, оно перерезалось небольшим шрамом, который превращался в ямочку, когда он улыбался. Его черные глаза много обещали, но только лишь обещали... Он был в сером костюме и белой рубашке, выглядел очень изящно и был грациозен.