Иллюзии
Шрифт:
– Это сделал Перри, – сказала она, показывая на красные ссадины на своем лице. – Я хочу, чтобы вы за это его наказали.
– Подождите минутку, Джинни, – сказал Джек. – Вы хотите сказать, что подняли меня с постели в столь поздний час только потому, что поссорились с Перри?
– Это не просто ссора, – выдавила она из себя, не находя сочувствия у шерифа. – Перри ударил меня, сильно, и не один раз. Никто не давал права мужчине бить женщину. И вы должны что-то сделать с ним.
– Что за чертовщина происходит здесь? – воскликнул Перри, ввалившись
Барней засмеялся. Его смех напомнил Джинни блеяние овцы.
– Твоя миссис позвонила мне, и я подумал, что произошло какое-то несчастье или еще что-то серьезное. Она же хочет, чтобы я забрал тебя. Ты можешь себе это представить?
Перри хмурился, сжимая и разжимая свои кулаки, и Джинни подумала, что он снова хочет ее ударить.
– Извини за беспокойство, Джек, – промолвил он. – Все в порядке.
Шериф уехал, предупредив Джинни, чтобы она его больше не беспокоила. Иначе он ее накажет. Когда Джинни посмотрела на мужа, она ужаснулась выражению его лица.
– Ты пожалеешь о том, что поступила так, – сказал он. – Завтра каждая собака будет говорить, что Перри Делайе не может справиться со своей женой. Но я докажу им обратное.
Перри не вернулся ни на следующий день, ни через день. Джинни поставила на входную дверь новый замок. Конечно, она не была уверена, что это поможет. Но она должна была что-то предпринять. Она объяснила Вилли, что они с папой поссорились. „Люди познаются в браке, – думала она. – Мне не стоит тревожиться“.
Но Джинни тревожилась. Небольшой запас денег кончился, а Вилли надо было кормить. Джинни была непереносима одна мысль о том, чтобы занять деньги у своей сестры Джанет или у брата Рона.
Это случилось в субботу утром. Джек Барней в сопровождении двух мужчин подъехал к дому.
– Что случилось? – спросила она, выйдя им навстречу. – Что-нибудь с Перри?
– Нет, мэм, – ответил Барней, доставая из кармана листок. – Вот у меня бумага. Перри сказал, что вы и ваша маленькая девочка... ну, в общем, вы должны освободить хижину...
– Что? Что вы сказали? – ее беспокойство усиливалось. – Мы с Перри... мы женаты... я его жена... вы, должно быть, ошиблись...
– Никакой ошибки здесь нет, – сказал шериф, спуская ее на землю. – Перри разводится с вами, а хижина – его собственность. Я и мои люди пришли сюда, чтобы помочь вам собраться.
– Прямо сейчас? Сейчас нам уходить? Это просто дурной сон. Пожалуйста, пусть это будет только сном, – умоляла она.
– Было бы чудесно, если бы это было так. Но я ничего не могу поделать. Перри разрешил вам воспользоваться автомобилем, чтобы вы уехали туда, куда собирались... Я пару дней знакомился с этим делом. Все права на стороне Перри... Извините, – сказал он, но Дженни знала, что извинять его незачем.
Пораженная новостью, словно ударом молнии, она стояла, беспомощно опустив руки, мысли путались в ее голове. Она тупо смотрела на трех мужчин, которые собирали в коробку ее вещи и вещи ее дочери, заглядывая в список, составленный
– Что случилось, мама? – беспокойно спросила Вилли. – Почему они берут наши вещи?
– Я... Я не знаю... – Джинни не могла пошевелиться. Но когда Барней схватился за ее драгоценную швейную машинку и небрежно опустил ее на землю, она не выдержала. – Остановитесь! – закричала она и бросилась к нему.
Он грубо отстранил ее.
– Отойдите. Или мы будем вынуждены запереть вас.
Проходили минуты. Вилли крутилась вокруг шерифа, словно тигренок, хватая и царапая его.
– Не толкайте мою маму! Не смейте толкать мою маму!
Двое мужчин схватили Вилли.
– Что мать, что дочь – одинаковые, – бормотал Барней. – Лучше уймись, а то тебе не поздоровится.
Когда мужчины закончили собирать вещи, они положили коробки в двухместную машину. Почему-то эту машину Джинни всегда считала своей. Она не выдержала и снова разрыдалась, когда шериф повесил на дверь дома большой замок.
Затем, проводив их взглядом, она постаралась осмыслить, что же все-таки произошло. Еще час, или менее того, назад она была женой Перри со всеми своими проблемами. Сейчас она, покинутая и бездомная, осталась вместе со своей дорогой Вилли, которая, уцепившись за ее руку, смотрела на хижину, бывшую раньше их домом.
– Что же мы теперь будем делать, мама? – спросила она.
– Мы поедем в путешествие, – ответила Джинни, не представляя себе, кто их защитит и кто позаботится о них, когда кончатся деньги.
Отец не сможет помочь ей. После смерти матери Джинни он переселился в трейлер. И сейчас мисс Этел из салона красоты живет с ним.
Поскольку все же надо было куда-нибудь двигаться, Джинни поехала в город к своей сестре. Джанет встретила ее очень неприветливо. Она с недоумением смотрела на Джинни и Вилли и на их коробки с вещами. Когда Джинни закончила свой рассказ о случившемся, лицо Джанет было непроницаемо.
– Извини, Джинни, – сказала она, – мне жаль, что с тобой это произошло. Я не знаю и не хочу знать, почему Перри оставил тебя. Френк всегда кладет глаз на хорошенькое личико, и я не хочу создавать себе проблемы. Может, тебе обратиться к Рону? – неохотно выдавила она.
Когда перед лицом Джинни захлопнулась дверь, она поняла, что жизнь для нее кончилась. Но только для нее, а не для Вилли. Поэтому она вернулась к машине и поехала к дому своего брата, надеясь, что он и его жена Сара приютят их.
Она ехала по узким улицам Белл Фурша. Ей казалось, что весь город слышал о ее позоре. До сих пор она не знала никого, кто был бы в подобном положений. Правда, иногда Элмер Хоукинс так напивался, что начинал избивать свою жену Грейс. Но Ревен Уотсон или братья Грейс утихомиривали его. Ни одну приличную женщину, насколько она знала, из дома не выгоняли.
Дом Рона находился в конце улицы Сикамор. Джинни позвонила, и ей открыла дверь ее невестка Сара. Она была второй раз беременна, лицо ее раскраснелось от кухонного жара.