Иллюзион
Шрифт:
— Здорово, братан, — бросил Саныч, протягивая для рукопожатия пухлую руку с пучками черных волос на запястье. — Как житуха?
Его щеки лоснились, вываливаясь через стоячий воротничок, а на влажной губе прилипла шелуха от семечек, которые он грыз, сплевывая прямо на пол. Рубашка топорщилась на груди, смятый галстук был сдвинут набок. Круглый живот нависал над ремнем брюк.
— Прикинь, какое свинство — меня по должности опустили и зарплату урезали, — заявил он с мрачным видом. — Козлы, Синяков с Чистюлиным, меня обскакали, шефу накапали! Но ничего, я их еще урою, еще посмотрим, кто кого в асфальт закатает!
— Саныч...
— А еще, прикинь, у меня права отобрали. Менты, бандюги жирные, чтоб им одни макароны хавать, штрафанули! Типа, я там кого-то долбанул, перепимши. Как будто уже пива выпить нельзя! Подумаешь, три бутылки!
— Саныч...
— Славик, только ради бога, не лезь ко мне! У меня и без тебя проблем выше крыши. Некогда еще с тобой нянчиться. Я и так тебя по жизни за уши тащу. Ты, кстати, батарейки для мобилы принес, я тебя просил?
— Да...
— Давай.
Мирослав вытащил аккумулятор для мобильного телефона, тот перекочевал в жирные пальцы Саныча.
— Работать будет? Ну ты смотри, если чего, я с тебя спрошу. Так, ладно, некогда мне базарить. Давай, до встречи.
Он снисходительно похлопал Мирослава по плечу и зашагал дальше, слегка переваливаясь. Навстречу ему попалась широкобедрая Леночка-секретарша; Саныч хлопнул ее по заду, сально улыбаясь, и получил в ответ гиеновый оскал, изображавший улыбку у Леночки. Пока они обменивались бессмысленными, но липкими репликами, рука Саныча гуляла по попке секретарши; наконец Леночка игриво отстранила его и пошла дальше, развязно виляя бедрами, словно продавец в мясной лавке, вращающий перед покупателем висящую на крюке тушу.
— Ну что, достаточно насмотрелся? — спросил Шелест. — Еще куда-нибудь зайти не хочешь? С коллегами пообщаться, с начальством?
— Нет, — пробормотал Мирослав. — Я... больше не могу здесь оставаться. Пошли отсюда куда-нибудь...
Он вышел, почти выбежал на площадку лифта. Самого лифта не было — по висящему в шахте тросу люди лихо соскальзывали вниз, словно лемминги в норку, а большинство предпочитали спускаться по лестнице. В раздевалке суетилась приветливая старушка, которую никто не замечал.
Мирослав остановился — растерянный, подавленный, беспомощный — и вдруг заплакал, сморщившись, как сушеный инжир, хлюпая носом и по-телячьи взревывая. Слезы, горечью смачивая губы, текли по лицу и капали с подбородка; Мирослав размазывал их рукавом, но от этого только щипало в глазах и на губах оказывались сопли. Его жгло изнутри — за всю жизнь он ни разу так не плакал.
Шелест стоял позади, молча наблюдая — уже без обычной своей усмешки.
Folder IV
D: \Temp\Экзистенция
\Awaken
• Open file 'awaken.ing'
• You try to log on as administrator
• Warning: password 'god' is not allowed!
Комната, в которой он открыл глаза, была сравнительно небольшая, но с высоким куполообразным потолком, лишенная острых углов и практически пустая, если не считать кровати и двух табуретов. Эта комната производила впечатление птичьего яйца, на которое смотришь изнутри, — светло, уютно, спокойно, но немножко любопытно: а каков
Странник уселся на кровати и спустил босые ноги на выложенный плиткой цвета слоновой кости пол. Плитка оказалась холодной, а простыни, на которых сидел Странник, — чистыми, но довольно жесткими и пахнущими крахмалом. Сама кровать была усладой человека, страдающего радикулитом, — твердое, без намека на упругость покрытие и жесткий валик под голову. Кроме кровати, упомянутых табуреток и откидного столика у стены, присутствовал еще телевизионный экран, вмонтированный в стену. Смотреть на него с кровати было неудобно, к тому же никаких дистанционных пультов Странник не обнаружил. Ему пришлось встать; заодно он отметил, что одет в нечто похожее на белую пижаму, а в теле чувствуется некая заспанность, но нет ни малейшего намека на ушибы, порезы или усталость, которая сопровождала его в предыдущем воплощении.
Включить экран не удалось — обескураженный, Странник не нашел никаких приспособлений для управления видеосистемой. В момент, когда он оставил поиски и разочарованно опустился на табурет, раздумывая, что предпринять дальше, экран ожил самостоятельно. Прямоугольник цвета акульей кожи засветился серо-голубым, а в углу появились цифры «7:00»; одновременно зазвучал прерывистый сигнал, вызывавший воспоминания об электронном будильнике. Странник осторожно подошел к экрану, и сигнал замолчал, а вместо этого появилась надпись: «Доброе утро! Посетите ванную комнату и совершите необходимые процедуры. Не забудьте плотно закрыть дверь».
Странник оглянулся. В стене напротив экрана была дверь, почти незаметная с первого взгляда, так как она сливалась со стеной. Странник помедлил; надпись на экране смыло мультипликационной волной, после чего буквы появились вновь, настойчиво мигая; тогда Странник подошел к двери, за которой обнаружил туалет, небольшой, чистый и по-спартански лаконично оформленный. Пребывание в нем отнюдь не вызывало желания расслабиться и помечтать, поэтому Странник, плеснув воды в лицо и справив нужду, вернулся к телевизору.
По экрану прошлась волна, которая смыла старую надпись, и появился новый текст: «Расстелите коврик для медитаций и примите позицию ожидания». Странник опустил глаза и увидел, что стоит на панели, отличающейся цветом и фактурой поверхности от остального пола. Очевидно, экран срабатывал, когда наступали на эту примечательную панель. Рядом у стенки лежал свернутый коврик; Странник постелил его поверх панели и уселся, скрестив ноги.
Экран скользнул вниз по стене и замер напротив лица; возникла новая надпись: «Расслабьтесь, ни о чем не думайте, сосредоточьте внимание на центре экрана». Затем появился рисунок из концентрических окружностей, которые начали вращаться в противоположных направлениях, и Странник почувствовал, как падает в образовавшийся колодец. Ощущение было такое, будто он вкручивается, словно шуруп, в сердцевину бытия, но прежде чем Странник успел испугаться, что он вкрутился слишком глубоко, кольца на экране поменяли направление вращения, и Странник начал вывинчиваться обратно. Кольца замерли, коварно подрагивая; Странник снова оказался на коврике, чувствуя некое очищение и вдохновляющее обновление своего разума. Правда, собраться с мыслями после этого оказалось непросто.