Иллюзия
Шрифт:
– Нет у меня желаний. Забыла уже, что это такое, – зло ответила я, понимая глупость сказанного, – не ему же врать-то, всю насквозь видит.
– Оюшки, кака ты ску-ушная! Ну, что, придумать ничего не можешь, што ли? Ну, поднатужься чуток.
Я чувствовала, что он клонит к чему-то своему.
– Не пудри мозги, чего хочешь? – спросила я.
– Нет, ничего, вот тебе честное домовое. Просто за компанию.
– Говори.
– Ну, ежели не хош замуж, – он внимательно посмотрел на меня, – тада давай скотинку заведем, – выпалил он на одном дыхании и замер в ожидании моей реакции.
– Поняла. Кошку тебе надо. Так?
– Ну. А ты против? – заискивающе спросил он.
– Да нет,
– А муж-то зачем, он и поможет, – он хотел и меня не обидеть, и свое получить. Все заранее обдумал.
– Нет, ты уж определись как-нибудь. Или мне муж или тебе кошка. Двоих не потяну, – искренне сказала я.
Он притих и, ковыряя в носу, начал думать.
– Больно уж выбор тяжелый, – лукаво ответил Кузя, – давай попробуем – двоих возьмем. А я тебе помогать буду, – заискивающе сказал он.
Ой, чует мое сердечко, все неспроста: или мне скоро замуж выходить, или Кузе кошку приводить.
Перед серьезным выбором стою!
ИСЦЕЛЕНИЕ
В комнате было темно и тихо. Спать уже не хотелось, но и вставать тоже. Последнее время вообще ничего не хотелось. После несколько лет стараний из мозга исчез плакат, похожий на майский, кумачовый с крупными белыми буквами, которые звучали как приговор. Написано на нем всего одно слово из четырех букв – «НАДО!». Теперь ничего не надо. Она сама решает: вставать – не вставать, есть – не есть, идти – не идти. Почти нирвана, если бы не это ровно-поганое настроение, словно на скрипке выводят одну и ту же бесконечно звучащую ноту. В «инете» Татьяна прочитала, что такое состояние называется депрессия и, как правило, она неизлечима.
Раздвинув плотные шторы, обнаружила, что за окном декорация из фильма ужасов о ближайшем будущем нашей многострадальной планеты. На улице был день цвета «бегущей мыши». Робкое солнце еле обозначилось мутным пятном через толстый пласт смога от горящих торфяников. У самого окна на бывшем газоне были припаркованы машины, около одной суетились Николай и Ольга.
– Наверное, НАДО куда-то ехать. Бедные, – подумала Татьяна, грустно смотря на них через мутное стекло давно не мытого окна. А что мыть-то, все равно через неделю покроется жирным слоем выхлопных газов, да и солнца все равно нет, на что смотреть? Соседи, вероятно, увидали ее силуэт в окне, помахали рукой и, перебросившись между собой несколькими фразами, что-то решили. Спустя несколько минут прозвучал звонок в дверь. Татьяна открыла.
– Давай, собирайся, поедешь с нами. Возьми полотенце. На сборы три минуты, – Николай, бывший офицер, умел отдавать приказы.
– Что?
– Время пошло… – Николай оперся на открытую дверь, что означало – отказ не принимается.
Татьяна не поняла, почему, но бросилась собирать вещи. Влетев в комнату, схватила первое попавшееся полотенце и сумку «Скорой помощи». Она всегда стояла наготове: каждый выход из дома сопровождался «панической атакой», а в ней было все, чем можно было погасить приступ без посторонней помощи, вплоть до тонометра. Наличие сумки уже вселяло какую-то уверенность в действиях.
С трудом выбрались за Кольцевую. Движение стало более свободным. Чем дальше от задымленного города, тем понятнее становилось, что сегодня на улице лето, и на голубом небе вовсю сияло августовское солнце, которое приятно припекало. Ехали молча. Татьяна поняла, что поездка не простая, а очень важная, и разговоры здесь неуместны.
Через несколько часов свернули на грунтовку, проехав немного, остановились около указателя «Гремячий». Татьяну затрясло. «Началось», – подумала она и была права.
От указателя, резко вправо начиналось
Наконец-то выехали на бескрайнее поле. Слева увидали совершенно непонятно откуда взявшуюся гору, всю покрытую густой непролазной растительностью. Когда Татьяна открыла дверь, услышала грохот падающей воды – звук, который издает приличного размера водопад. Она удивленно оглянулась. Невдалеке стояла маленькая церковь, совсем новая, словно золотая, сверкая свежеструганными досками.
– Бери полотенце и пошли, – скомандовал Николай. Они направились навстречу водяному грохоту. Тропа утоптана так, словно асфальт положили. Вокруг яркое разнотравье по пояс, пьяняще пахнувшее медом. Начали подниматься по широкой лестнице с перилами. На первой площадке справа – купальня три на три метра. Площадкой выше – место для женщин: наскоро отгороженное пространство с деревянной скамейкой для одежды. «Душ» – это несколько мощных струй, образовавших большой поток, под который необходимо было встать. Дальше, почти вертикально, поднималась лестница, которая доходила только до середины горы, там на площадку из камней из самого нутра горы били три струи: «Сердце», «Душа» и «Ум».
Николай ушел в купальню. Женщины отправились под водопад. Когда Татьяна увидала, что ей предстоит, у нее невольно подогнулись ноги и охватила нерешительность. Вода источника круглый год одной и той же температуры – четыре градуса, обжигающая. Она испугалась и вышла. Дверь тут же закрылась. Несколько минут – и вдруг к ней пришло понимание необходимости совершить этот поступок. Татьяна схватилась за ручку и начала ее дергать, чтобы войти, но дверь не открывалась. Чем дольше Татьяна стучала и со всей силой пыталась открыть дверь, тем увереннее становилась в своей мысли о необходимости купания в Святом источнике. Стала громко звать Ольгу, чтобы та открыла, но ничего не получалось. Она царапала доски, ломая ногти, и рыдала в голос. Казалось, что прошло много времени, обессилев, Татьяна села у двери на пол. Вдруг легко распахнулась заветная дверь, вышла довольная и сияющая Ольга. Она недоуменно спросила, почему Татьяна не вошла за ней, на что та ответила – не смогла открыть дверь, так как та была закрыта. Ольга удивилась, этого не могло быть в принципе, так как нет никакого запора, и она вообще неплотно прикрывает вход. Действительно, запора не было, и дверь не доходила до косяка. Что же не пускало Татьяну? Вероятно, ее сомнения. Когда она уверовала, дверь открылась.
Войдя, Татьяна судорожно стала стягивать с себя одежду. В эту же минуту дверь снова открылась, и зашла молодая женщина с ребенком на руках. Малышке было годика два, вся ее кожа была покрыта язвами. Мать попросила пропустить их к Источнику, Татьяна охотно согласилась, подсознательно оттягивая момент своего купания. Женщина с молитвой трижды вставала под мощную струю воды. Ребенок перестал плакать. Татьяна увидела чудо своими глазами. Когда мать начала обтирать малышку полотенцем, вместе с каплями воды с тельца сходили болячки, оставляя после себя розовые отметины новой кожи.