Имена
Шрифт:
От этого голоса Сергей вздрогнул.
Он встал. Пробормотал что-то нечленораздельное. И пошел куда-то, сам не осознавая куда.
Его нашли через три дня в арке соседнего дома. Окоченевшего. В грязных брюках и рваном свитере. Без обуви. И без одного носка.
Следующим утром после избиения Дана лежала на кровати, в абсолютно пустой квартире. Кроме трусиков, которые были на ней накануне, больше ничего надето не было. Она села на кровати, подобрав под себя ноги, и уставилась в пятно на обоях. Потом легла снова на спину. Развела ноги, и ее правая рука скользнула под трусики.
[22]
В отношениях Саши с Анфисой назойливо замаячила раздражающая напряженность.
– Анфиса, ты как?
– Плохо, Сашка.
Свой вопрос Саша задал механически, просто потому, что привык каждое утро спрашивать у Анфисы об ее состоянии. Получить ответ он не рассчитывал.
– Мне кажется, что я умираю. Умираю. Умираю. У-м-и-р-а-ю...
Непроизвольно, Саша скривился от Анфисиных слов.
– Ты не умираешь, - сказал он.
– Это весенняя депрессия.
– Депрессия бывает только осенняя, - не поворачиваясь, саркастически заметила Анфиса.
– Еще, как бывает! Просто никто не знает. Весна, как и осень, иногда давят на человека.
– ЛСД. И все сразу же пройдет.
В нижнем ящике стола, в деревянной коробке из-под чая Саша и Анфиса хранили свои сбережения. Каждый месяц, в течение года, они откладывали сэкономленные деньги - собирались летом поехать в путешествие по Европе. Анфиса знала, что там уже много денег. Если она возьмет на наркотики, это не сильно отразится на бюджете. Тем более, что это последняя доза. Еще один раз, и она обязательно слезет с наркоты.
– Скоро увидимся, - сказал знакомый дилер, передавая Анфисе марку ЛСД.
– Думаю, вряд ли, - попыталась она улыбнуться и отдала деньги.
Терпеть до дома не было сил. Анфиса зашла в грязный Минский двор, обнесенный вокруг панельными пятиэтажками, словно стенами, возведенными для защиты от врагов. Не обращая внимания на молодых матерей, играющих с детьми на площадке, она подошла к железному теннисному столу, и, как ни в чем не бывало, положил под язык марку. Если бы мамы знали, что именно положила в рот растрепанная девушка с черными кругами под глазами, они накинулись бы на нее и разорвали на части за то, что их маленькие дети только что увидели один из способов самоубийства. Но они не знали, а Анфиса, почувствовав привычную расслабленность и нахлынувшее душевное спокойствие, пошла своей дорогой химической смерти.
Выйдя на улицу, Анфиса сразу даже и не обратила внимания на то, что людей нигде нет. Она наслаждалась огромным небом, встречающимся где-то далеко с коричневой землей. А на горизонте виднелись скалы, похожие на те, что Анфиса видела в учебнике по географии; кажется, это была Америка. До скал было еще очень далеко.
Тишина.
Только теплый ветер тихо разговаривает сам с собой.
Анфиса шла по выжженной земле, стопами чувствуя приятное тепло. Наконец, она поняла, что идет босиком. "Наверное, когда уходила из дома, в спешке забыла одеть кроссовки," - подумала Анфиса. Тут она обнаружила, что на ней вообще нет одежды. Сначала она мутилась, и даже попыталась прикрыть грудь и гениталии, но потом поняла всю бессмысленность своих действий кроме ее самой вокруг никого не было. Раскинув руки в стороны и радостно засмеявшись, Анфиса, подпрыгнув на месте, побежала вперед.
Время
– Без паники, девочка - прошептала Анфиса. И дальше начала рассуждать во весь голос: - Если все вокруг картинка, то значит, за этой картинкой будет что-то другое. Вопрос что? Другая картинка? Можно прорваться и через другую картинку. Картинок может быть много. Главное, чтобы они не висели на стене. Иначе выхода нет.
Она вспомнила, как в троллейбусе нашла тетрадный листик в клеточку, на котором было аккуратно выведено два слова: ВЫХОДА НЕТ.
Ветер подул сильнее. По пустыне покатились волны мусора: старые газеты, пивные банки, бычки, бумажные и целлофановые пакеты. Мимо пролетел рыжий парик
Сверху, над головой послышалось мокрое чавканье, звук которого многократно усилили. Анфиса повернулась и посмотрела. Над ней парил огромный глаз, с ресницами, веком, зеленым зрачком. Чавкающий звук исходил именно от него, когда он хлопал своим единственным веком. Анфиса даже не удивилась. Она вежливо поздоровалась, а глаз в ответ два раза моргнул. Он не пытался причинить Анфисе вреда, по крайней мере, сейчас. Он наблюдал за существом, не похожим на него, и в то же время имеющим в своем организме орган, являющееся уменьшенной копией его самого, при чем в количестве двух штук. Нельзя точно сказать, что больше заинтересовало глаз - Анфиса или ее органы зрения, которые, по странному стечению обстоятельств, тоже были зелеными.
Дальше они шли вместе. Анфиса шла впереди, а глаз парил за ее спиной. Он все время хлопал веком, и звук начал раздражать Анфису. Она стойко держалась, но потом, вдруг, не выдержала:
– Может, хватит?
– спросила она, резко обернувшись.
Глаз замер, подлетел ближе, и, как будто издеваясь, хлопнул глазом, издав чавкающий звук громче предыдущих.
– Хватит!
– крикнула Анфиса.
– Нечего за мной летать. Чего привязался?
Установилась продолжительная пауза, в течение которой глаз и Анфиса смотрели друг на друга, одновременно хлопая веками. И тут Анфиса поняла, что глаз повторяет все за ней. Она подняла камень и швырнула в зеленый зрачок. Стоило камню коснуться влажной поверхности глаза, как что-то кольнуло оба Анфисиных глазах.
Она прижала ладони к своим глазам. Когда неприятная резь стихла, Анфисе стало ясно, что все, что происходит с глазом - происходит и с ее глазами. Он не копирует ее действия. Он является частью ее самой.
"Это, наверное, и есть тот третий глаз, о котором говорят люди," решила Анфиса.
Дальше шли молча. Лишь изредка Анфиса оборачивалась и смотрела в свой третий глаз.
А там была война. Взрывы. Оторванные руки. Солдаты отрезают уши молоденькой вьетнамке, а потом насилующие ее, разрывая гениталии. Восьмилетний чеченский мальчик залазит в кузов военного грузовика с русскими солдатами и разжимает кулачок. Солдаты видят около десятка металлических колец. Последнее, что они видят в своей жизни. Гранаты, развешанные на мальчике, как елочные игрушки, взрываются в тот момент, когда до солдат доходит, что это за кольца. Русский спецназовец заходит в дом чеченской семьи и убивает мать и четверых детей. Вот этого спецназовца награждают медалью за отвагу.