Именем Федерации!

Резников Леонид

– Спасайся, кто может! – завопил он, и оба стражника и нищенка бросились врассыпную.

Смерч между тем разметал полкрыши и вырвался на свободу сквозь дыру. Радостно вильнув хвостом, он с диким воем устремился ввысь и растаял в небе. Все стихло.

Стражники, укрывшиеся в ближайшей подворотне, долго не решались приблизиться к страшному месту. Нищенка сбежала, но важнее, разумеется, было узнать, что сталось с отцом Ансельмом. Наконец переборов страх, стражники приблизились к распахнутой настежь калитке и осторожно заглянули во двор. В саду ничего не изменилось.

Здесь все также светило солнце и росли диковинные деревья. Девушек видно не было, и вокруг царила удивительная тишина.

– Ваше преосвященство, – дрожащим голосом позвал стражник, опасливо озирая дом. – Ва…

Но тут калитка сама собой захлопнулась, больно саданув стражника по носу. Стражник взвыл, схватившись за лицо, опрокинул своего товарища в грязь и припустил прочь от проклятого дома. Второй проворно вскочил, подхватил копье и понесся не оглядываясь следом за первым.

Отбежав на приличное расстояние, они укрылись от дождя под сенью полуразрушенного сарая. Первый стражник ощупывал распухший нос и все шмыгал им. Второй то и дело поглядывал вдоль улицы, не появится ли монах, но улица оставалась пустой.

– Что будем делать? – спросил второй стражник.

– Что, что! Откуда я знаю, что! Копье жаль.

– И отца Ансельма, – вздохнул второй.

– Да чтоб он провалился, твой отец Ансельм! Видишь, что вышло? – ответил первый и опять шмыгнул разбитым носом.

– Да уж, – поежился второй то ли от холода, то ли от пожелания собрата. – Скажем-то чего?

– Правду, – буркнул первый в ответ.

– Ты с ума сошел! – Второй стражник прижал к себе копье. – Нам никто не поверит.

– Твоя правда. Тогда скажем… скажем, что ничего не видели и не знаем. Отец Ансельм зашел в дом, мы его прождали весь вечер и…

– И нам отрубят головы, за то, что бросили святого отца в логове самого дьявола.

– Ну-у… – Первый затравленно огляделся и помассировал шею. Расставаться с головой вовсе не хотелось.

– Тогда скажем, что не достучались, отец Ансельм вернулся назад, а нас отослал в казармы.

– А сам-то он куда потом делся? – засомневался второй.

– Нам-то какое до того дело! Его преосвященству виднее, куда.

– Ага, верно говоришь, – кивнул второй. – Тогда пошли?

– Пошли.

Стражники еще немного поколебались, вдруг монах все-таки появится в конце улицы, потом покинули сарай и заспешили прочь.

На улицы пригорода быстро опускалась ночь, а до казарм было далеко.

Глава 2

Отец Ансельм пришел в себя и огляделся широко распахнутыми глазами.

Вокруг не было ничего: ни единого лучика света, ни холода, ни тепла, даже низа и верха – и тех не было. Монах вскрикнул и повел рукой, дернул ногами. Казалось, он висит в какой-то пустоте, неизвестно на чем подвешенный, и от этого неприятного ощущения отца Ансельма сковал неописуемый ужас, сдавив ледяными тисками горло и отдавшись шумом крови в ушах. Сердце бешено забилось, готовое вот-вот выскочить из груди. Куда он попал? Может, это рай? Или ад? Скорее ад, дорога в него. Но за что? Что он такого сделал?

Нет, конечно, были и у него грехи – у кого их нет? – но отец Ансельм свято верил в свои убеждения и праведность своих деяний…

– Не дергайся, святой отец, – раздался совсем рядом знакомый голос.

– Корнелиус! – обрадовался отец Ансельм магу, как дорогому другу. Пропадать вдвоем было не так страшно. – Ты здесь?

– Здесь, конечно, где же мне быть? По твоей милости.

– Но что я такого сделал?

– О, вполне достаточно, чтобы мы неслись сейчас черт знает куда.

– Между прочим, это именно ты, колдун, уронил мне на ногу слиток.

– А ты разбил реторту, которую тебе вообще не стоило брать. Вот, чес-слово, ты как маленький!

– С чего это я маленький? – обиженно засопел монах, все еще пытаясь взглядом отыскать говорящего, но направление, откуда шел голос, ему никак не удавалось установить.

– А с того! Я бы еще понял, если бы реторту схватила та нищенка, что пришла с тобой. Кстати, зачем ты ее припер?

– Она свидетель, – буркнул отец Ансельм и оправил самопроизвольно задирающуюся сутану.

– Что-что?

– Ничего!

– Ясно. Так вот, я и говорю: я бы еще понял, если бы реторту схватил некто вроде той нищей женщины. Но ты, образованный, вроде бы, человек…

– Я очень образованный. Еще какой!

– Тем более! Еще какой образованный, а как дитя неразумное хватаешь со стола неизвестные тебе химические реактивы.

– Реа… что?

– Реактивы. Вещества. Обезьяна со взрывчаткой в сравнении с тобой – сущий младенец с погремушкой.

– Взрывчаткой? Что это? – Отец Ансельм не на шутку обиделся, но вида решил не подавать.

– Порох знаешь?

Отец Ансельм только многозначительно фыркнул в ответ.

– Так вот, представь себе мешок пороха или даже сразу два-три, которые разом рванули.

– Так это?.. – Монаха озарила догадка.

– Не городи чепухи! Если бы рванула взрывчатка, мы бы уже угодили прямиком на небеса.

– А разве?..

– Нет! – отрезал Корнелиус.

– Значит, в ад? – расстроился отец Ансельм.

– Вот человек! Разве ты видишь так любимых тобой чертей или котлы с кипящей смолой?

– Я вообще ничего не вижу, – честно признался монах.

– В том-то и дело.

– Да скажи ты толком, где мы?

– Не имею ни малейшего представления, – тяжко вздохнул маг. – Я бы мог сказать, куда нас занесет, если бы знал, что ты там намешал и в каких пропорциях. А так…

– Значит, мы куда-то летим?

– Ага, клином. Как перелетные птицы.

– Корнелиус, кончай шутить, слышишь? У меня от твоих шуток мурашки по спине бегают.

– Может, это тебя скребут души безвинно убиенных тобой людей?

Отец Ансельм сжался, поведя спиной. Нет, глупости. Он честно исполнял свой долг, и ни один безвинный не пострадал. Ну, может, один или два… Три?

– Оказывается и инквизиторам бывает страшно? – раздался ниоткуда смешок.

– Да кто ты такой, чтобы судить меня? – взорвался святой отец. – Паршивый колдун, липовый лекарь. Тьфу! Не хочу с тобой разговаривать.