Именинник
Шрифт:
— Как ты посмел прикоснуться к моей жене?! — рявкнул я.
Накопленная за все годы обида, злость, прогрессирующая в жилах, ярость, выходили из-под контроля. Сергей сжал мое запястье и попытался ответить мне ударом, но я согнул ногу в колене и нацелился ему в живот, нанося раз за разом глухие удары. Несколько слабых пощечин, чтобы унизить, так же, как он попытался унизить Олесю, прикоснувшись к ее телу. Она не сказала ни слова, но вчера, я все хорошо понял.
— Щенок, — засмеялся он, глядя на меня с вынужденным прищуром, так как постепенно стали
Последовал следующий удар, а затем еще один… И так несколько, и, похоже, что Сергей недооценил мои физические способности. Мужчина стащил дырокол со стола и ударил меня канцелярской утварью по тыльной стороне ладони, отчего взвизгнув от боли, я ненадолго отпустил его из своих тугих объятий. Улучив момент, сводный братец направил свой кулак мне в челюсть, и я мигом отскочил в сторону, ударяясь поясницей о стол.
— Такая же потаскуха, как и наша мать, — буркнул он мне вслед.
На самом деле я отдавал себе отчет в происходящим. Наверное, после того, что случится в этом кабинете, мне предстоит очень долгое заточение в местах столь отдаленных, потому что отец мне не простит подобного унижения. Схватив брата за плечо, когда тот отворил дверь кабинета, я с силой толкнул его в сторону умывальника в конце помещения, но, к сожалению, на наши крики собрались коллеги и люди, бездумно снующие по коридору компании.
Я плохо соображал, избивая лежащего в луже собственной, да и не только в собственной, крови, человека. Потащил его в коридор за руки, потому что выбора у меня не оставалось, ведь разнимающие нас люди стояли по обе стороны от кабинета. Где-то на подкорках сознания слышал крики Саши, пытающегося вразумить меня, внушить мне реальность происходящего.
— Руслан! — крик озлобленного Владимира Львовича.
Про себя ухмыльнулся, ведь он ни разу, за последнее время, не обратился ко мне по имени. Столько бесполезно потраченных лет, чтобы понравиться человеку, в сердце которого не было и миллиметра места для меня. Мужчина схватил меня за горло, вынуждая отпустить его сына.
— Немедленно прекрати!
Он потряс меня за плечи как в далеком прошлом, только в этот раз я откинул его мерзкие руки в сторону, нависая над ним стеной. Периферийным зрением отметил толпу собравшихся, скучающих зевак, окруживших нашу непутевую семью. Цокнул, потому что меньше всего желал зрелищ как в дешевом, российском кино. Я с досадой подметил, что стоило вовремя запереть дверь кабинета на ключ, чтобы не вышло подобной глупости. Владимир Львович влепил мне пощечину и схватившись за щеку, я выдохнул, подумал о том, насколько мне неприятны все эти люди.
— Кусок дерьма, — фыркнул он и поднял руку. — Да как ты посмел…
— Замахнешься, — предупредительным тоном произнес я доходчиво, отчего мужчина попятился назад. — И я сломаю твою грязную руку.
Посмотрев вбок, на лежащего грудой бесполезного хлама, его родного сына-труса, я хмыкнул и снова поднял глаза на отца.
—
Наверное, я бы сумел расслышать крики предупреждения ошарашенного Александра, стоящего в толпе напротив, если бы не оглушительный выстрел. Дальше все происходило как в замедленной съемке: ко мне подбежали орущие коллеги, но звуков слышно не было. Защипало в груди и опустив голову я заметил, как бордовое пятно, появившееся на моей белой футболе, стало постепенно разрастаться, увеличиваться в размерах. Это — кровь. Моя кровь от выстрела, только боли, похоже, совсем не было. Лишь помутнение рассудка и мельтешащая перед глазами, а затем полностью заполонившая все передо мной, темнота.
Глава 30
***
— Как ты посмела? – возмутился молодой парень. — Кто ты такая, чтобы говорить так с моими друзьями?!
Надежда прогнала всех его пьяных друзей, которых ее сын привел к ним домой, чтобы продолжить ту нескромную вечеринку, что они затеяли в ночном клубе. И за что они могли быть доставлены в отделении полиции, если бы не вовремя подоспевший на помощь, Владимир Каминский.
— Имей уважение, наглец! — Надежда была непреклонна. — Я – твоя мать!
Ее всегда смущало поведение старшего сына, в котором было слишком много гордыни. Но вчера, вернувшись из клуба поздно ночью, пьяный и не имеющий и толики уважения к родителям, парень намеренно сломал любимую игрушку четырехлетнего брата. Да и не просто сломал, он сделал это на глазах у ревущего ребенка, при этом жестоко и зловеще смеясь. Из-за скуки, забавы ради, проникнув посреди ночи в детскую комнату.
— Ты моего уважения не заслуживаешь, — фыркнул он и Надежда рефлекторно ударила его по лицу.
Парень зажмурился, брезгливо провел ладонью по щеке так, словно смахнул с нее нечто заразное.
— Руслана не трогай, — проглотив обиду на родного ребенка, сдавленно проговорила женщина. — Это — наше с твоим отцом дело. Не лезть туда, куда тебя не просят!
— Так ты из-за пацана этого руку на меня подняла? — прищурившись, ухмыльнулся Сергей. — Из-за него?!
— Он еще маленький совсем, — подавляя наступившие на глаза слезы, проговорила Надежда. — Руслан — твой братик. Ты оберегать его должен, а не…
— Он мне никто, — ультимативно заявил парень, глядя прямо в лицо своей растерянной матери. И еще раз демонстративно погладив по своему лицу, чтобы показать ей свое отношение к ее «промаху».
Потому что несмотря на то, что он был лично знаком с многочисленными любовницами своего отца и закрывал на это глаза — к измене матери он относился прямо противоположно, враждебно, как к предательству его самого.
— Сегодня ты унизила меня, — добавил он резко. — И я этого никогда не забуду.