Имитатор
Шрифт:
Все увидели фотографии, аналогичные тем, которые накануне были показаны Птицыну.
– Состав и численность диверсионной группы, которую нам предстоит выявить, нам неизвестна, но есть данные на руководителя этой группы. На фото Ральф Краузе, – продолжал Фирсов, – очень опытный разведчик, офицер полка особого назначения «Бранденбург-800». Поисками этого человека мы с вами в первую очередь и займёмся.
– Це и е их головный диверсант? – деловито пробасил Корниенко. – А шо… дядька видный, и костюмчик у нього видминный. Такого в толпе враз приметишь – видразу
– Чем же он тебе так показался? – спросил Васин, с явным интересом разглядывая полученные от Фирсова фотографии.
– «Бранденбург-800»? – вступил в разговор Кравец. – Я слышал, они серьёзные ребята. Сосед у меня во Львове служил. Вернулся оттуда без руки. Говорит, гранатой оторвало. Он во Львове в роте охраны служил – так, говорит, немцы в наших переодетые спокойно к ним подошли, караул по-тихому вырезали и электростанцию захватили. Потом, когда наступление началось, немцы город почти без боя взяли, потому как кроме электростанции диверсанты ещё вокзал и узел связи захватили. Так вот, эти немцы как раз из Бранденбурга этого были. По-русски все говорят не хуже нас с вами. – Кравец поднёс одну из фотографий к самым глазам. – Вот и этот… Он к нам явно не в этом костюмчике явится. По одёжке его, небось, не узнаешь. Он или усики какие-нибудь приклеит, очочки там, или ещё чего.
Птицын старался казаться безучастным; он снова рисовал в блокноте фигурки, свою пачку фотографий сначала разложил перед собой веером, немного помахал ею возле лица и после этого небрежно бросил на стол. Фирсов продолжал:
– Разумеется, товарищи, объект наших поисков прибудет в город не в том обличии, которое мы видим на этом фото. Думаю, все присутствующие представляют себе, как обычно действует немецкая агентура.
– Откуда ж нам, провинциальным недорослям, это знать? Мы же в спецшколах не обучались! – вставил язвительную реплику Птицын.
– В военную форму их одевают, или в гражданскую, чтобы с общей массой сливались, – заявил Васин.
– Совершенно верно, – продолжал москвич. – Немецких диверсантов обычно снабжают военной формой и необходимыми документами, преимущественно комсостава или органов НКВД. В нашем случае вполне возможно, что члены диверсионной группы будут прибывать под видом гражданских.
«Повёлся, чудо столичное! – улыбнулся Птицын и снова принялся что-то рисовать в своём блокноте, – а то мы и без тебя этого не знали!» Фирсов же продолжал как ни в чём не бывало:
– Сегодня в Куйбышев переведены многие промышленные предприятия, которые были переведены на военные рельсы. Наши диверсанты, возможно, будут маскироваться под эвакуированных – одним словом, могут выдавать себя за кого угодно. Так что найти их будет непросто – именно поэтому мы и обратились за помощью именно к вам. – Фирсов снова раскрыл свою папку и вынул оттуда листок бумаги. – А вот и наш главный аргумент. Ознакомьтесь, товарищи!
Листок пошёл по рядам. Когда он дошёл до Птицына, тот быстро пробежал по нему глазами. Птицын понял немногое. В документе шла речь о насекомых.
Чушь
– И що це такэ? Якие-то павуки, стрекозы и прыгунцы, – усмехнулся в усы Корниенко.
– Вот именно: раздадут нам с вами сачки и отправят бабочек ловить, – снова съязвил Птицын.
Фирсов всё так же невозмутимо продолжил:
– «Шмели», «стрекозы» и прочее – это позывные агентов. Поясню, товарищи. Это шифротелеграмма, присланная нашим агентом, работающим в Берлине. Сообщение пришло две недели назад. Завербованная нашим резидентом молодая немка, работающая в доме одного из первых лиц Абвера горничной, сообщает о встрече её хозяина с майором Краузе, человеком с фотографии. Немцы отправляют группу в Самару, чтобы убить некого Старца.
– Две недели?.. А зачем вы столько тянули? – не отрываясь от своих рисунков, спросил Птицын.
– Мы ждали подтверждения и уточнения полученной информации, – пояснил Фирсов, – но с тех пор наш резидент больше на связь не выходил.
– Значит, не исключено, что ваши агенты засветились, – вставил Васин. – И возможно, что вся эта ваша чепуха с насекомыми – просто умело подготовленная дезинформация.
– Вполне такое допускаю, – сказал москвич. – Но учитывая важность полученной информации, игнорировать её просто преступно.
– В чому ж тут важливисть? – прокряхтел Корниенко.
– Всё довольно просто. Немцы планируют устранение высокопоставленной персоны в Самаре, называя город Куйбышев его старым названием. Как я уже и говорил, и все вы это знаете, в Самару после начала войны эвакуировано множество стратегически важных предприятий и предприятий, выпускавших ранее мирную продукцию, но сейчас переориентированных на производство военной техники и оружия.
– Слыхали мы про то: з Воронежу и з Москвы столько народу наехало, не продыхнути. – согласился Корниенко.
Фирсов налил в стакан воды, сделал глоток и вытер вспотевший лоб носовым платком.
– Кирилл Петрович, вижу, вам жарко. Может, приказать, чтобы буржуйку вынесли, а то и впрямь дышать нечем? – поинтересовался Еленин.
– Да нет… не нужно, Борис Григорьевич. Как говорится, пар костей не ломит.
Птицын про себя костерил майора. Когда тот успел стать таким рохлей? Так и стелется перед нашим Снеговиком! Смотреть противно! Ещё бы платочком над ним помахал! Птицын тяжело выдохнул и снова принялся за свои рисунки.
– Тогда, может, чаю, Кирилл Петрович? Давайте я Мишу позову – он мигом всё организует.
При одном воспоминании о Стёпине у Птицына зачесались кулаки.
Накануне он едва не довёл еленинского помощника до слёз, отматерив Мишу за то, что тот не сообщил о визите его бывшей жёнушки. Представив себе скорую встречу с бывшей женой, Птицын едва не сломал карандаш. Чёрт бы побрал эту бабу с её вечными проблемами! Всё никак не успокоится.
Он сунул руку в карман, достал пачку «Казбека», огляделся в поисках пепельницы, но, увидев грозный взгляд Еленина, убрал папиросы в карман. Фирсов тем временем, отказавшись от предложенного чая, продолжал инструктаж: