Иммунный
Шрифт:
Да, я всё это видел и ничем, абсолютно ничем не мог помочь своим спутникам. Ведь чтобы помочь им, мне требовалось спуститься. А спускаться сейчас было никак нельзя. В небесах уже загорались первые звёзды. К несчастью, на высоте темнеть начинало позднее. И это, увы, отнимало у меня драгоценные часы и минуты. Приступить к ритуалу я мог, только когда Око Демона проявится полностью, до самой последней звёздочки.
Что надо делать — об этом мне никто не рассказывал.
«В книгах об этом ничего не написано», — разводили руками Лика и Тур.
«Предания об этом умалчивают, — грустно вздыхала Рей. — Но я
«Чтобы туда войти, надо стоять на вершине, и это единственное, что я знаю», — пожимал плечами Аршаф.
Все они были не в курсе, что значит для меня Око Демона. Они никогда не поднимались на Пирамиду Желаний, поэтому не могли знать наверняка, какая из звёзд расположена строго над центром горы, ведь ярких звёзд и созвездий на небе этого мира было великое множество, и не меньше десятка ярчайших из них висело как раз над Пустой горой.
Однако и Тур, и Лика, и Рейна, и даже Аршаф почему-то верили, что я всё сделаю правильно.
Наверное, из-за этого они и приняли сейчас бой у подножия. Сражение, в котором при любых обстоятельствах и раскладах они победить не могли.
Четверо против нескольких тысяч — такое и в мире Земли было невозможно, даже с учётом воинского и технического превосходства.
Здесь же само превосходство выглядело не более чем фантомом.
Магия против магии, лук против лука, меч против меча, арбалет против арбалета, и у врагов и того, и другого, и третьего во много раз больше. Единственное, что может помочь... нет, даже не победить, а лишь отсрочить развязку — это собрать всю волю в кулак и, несмотря ни на что, стоять до конца, до того мига, когда уже некому станет сражаться, когда грудь пробьёт вражья стрела, тело начнут кромсать чужие клинки, руки больше не смогут удерживать меч, а зубы будут просто не в силах вцепиться в чьё-нибудь ненавистное горло...
Странно, но я сейчас тоже не чувствовал в себе сил, ни физических, ни душевных, чтобы тупо отбросить все мысли о том, что происходит внизу. И это сбивало настрой.
Хотя, казалось бы, чего проще?
Ведь, по большому счёту, я никому из них ничем не обязан. Как и они мне. Просто так получилось, что именно здесь и сейчас наши интересы совпали и мы гребём в одну сторону. И что, например, запрещает мне закончить свои дела на этой... или, скорее, в этой горе чуть попозже? Не утром, а, скажем, днём.
Что, блин, изменится для меня лично, если они все погибнут? Свет клином на них, в конце концов, не сошёлся. Исчезли одни соратники, появятся новые... Их вон тут... практически целый город... Ведь если всё выгорит, сил у меня будет столько, что многие посчитают за честь послужить такому правителю. Ну, или не за честь, а из выгоды, что, в принципе, не так уж и важно... Да и вообще, я могу просто плюнуть на месть и возжелать другого — вернуться в свой мир, и тогда судьбы местных «революционеров-повстанцев» мне будут по барабану. Типа, как «помер Максим, и хрен с ним»...
Даже не знаю, почему в моей голове возникали сейчас подобные мысли — подленькие, но в то же время... разумные, прагматичные, выгодные... Может быть, это опять магия? Искушающая и иссушающая. Та, что идёт из горы, снизу, такая же, как на перевале?..
Когда в нужном созвездии зажглась последняя звёздочка,
«Ты нашсш, нашсш, нашсш...»
«Чей... вашсш?» — поинтересовался я в той же манере.
Мне не ответили, а просто продолжили бормотать:
«...нашсш, нашсш, нашсш...»
Хвала Илутвару, с каждой секундой неприятно шипящий голос становился всё тише, а после и вовсе исчез. Вместо него в ушах неожиданно прогремело:
«Кем ты себя считаешь, гость?!»
Новый голос звучал довольно уверенно и не в пример твёрже, чем предыдущий.
Обволакивающая меня маг-энергия казалась теперь сияющим протуберанцем, вырвавшимся из тенет тяготения и устремившимся в небеса столбом ослепительно яркого пламени. Глаз на навершии пирамиды в созвездии Ока Демона казался теперь кроваво-багровым пятном в ореоле смертельной опасной и абсолютно безжизненной пустоты.
«Что значит, кем я себя считаю? Твой вопрос непонятен».
«Ты проводник, ключ, творец или же просто проходил мимо?» — терпеливо пояснил голос.
«Я — гость. Просто гость. И этим всё сказано», — ответил я после недолгой паузы.
«Ну, что же... Тогда, пожалуй, и вправду... нам стоит познакомиться чуть поближе».
После этого мысленного пожелания опора под моими ногами внезапно исчезла, и тело резко ухнуло вниз. А дальше — я даже, блин, испугаться нифига не успел — меня подхватили под мышки чьи-то невидимые, но на удивление мягкие лапы и принялись осторожно и медленно опускать вглубь горы, всё ниже и ниже, сквозь расступающиеся и тут же смыкающиеся над головой базальтовые и гранитные плиты.
По ощущениям, спуск длился минут пятнадцать. Потом под ногами опять появилась опора, подхваты исчезли, я очутился в каком-то кисельно-молочном тумане, примерно как в голливудской «Матрице», где главный герой попадает сознанием в специально организованное для таких, как он, неофитов пространство виртуальной реальности. Здесь, как я понимаю, реальность могла называться не вирт, а магической. Хотя, если по существу, что та, что другая — для нормального человека обе ловушки. Входишь бесплатно, выходишь в кредит, такой, что, девяносто девять из ста, никогда в своей жизни не отработаешь.
«А ты интересный», — сообщил голос.
«В чём?»
«В том, что не можешь решить, что важнее и что желаешь по-настоящему».
«Ничего интересного, — пожал я плечами. — Люди всегда не могут решить, что важнее. Для человека вся жизнь — этот выбор. Идти или оставаться на месте, знать или просто верить, любить или ненавидеть, наградить или наказать, сбежать или драться... жить или умереть, наконец».
«Ты ошибаешься, — усмехнулся невидимый собеседник. — Люди... Они только думают, что не могут решить и что у них есть выбор. Как правило, они уже давно всё решили, а дальше просто кокетничают. Хотят, так сказать, купить подешевле, а продать подороже».