Имортист
Шрифт:
Евреи – это организация или партия, что упорно несет через тьму веков и тысячелетий светильник… Получили от Бога, как утверждают, или же сами зажгли, что намного достойнее, это неважно, важнее то, что хотя сейчас эти светильники горят повсюду, в каждой стране и на каждом континенте, но как-то боязно: вдруг да снова Тунгусский метеорит, чума или Всемирный потоп – все эти светильники могут и погаснуть, ведь любой нормальный народ в первую очередь бросится спасать шкуры, имущество, коз, так что евреев надо бы как-то уберечь уже сейчас. Уж эти ненормальные с пейсами точно огоньку погаснуть не дадут, пронесут через холодную тьму, чтобы от него можно было зажечь другие и снова возродить цивилизацию.
Волуев
Имортизм накрыл всю планету. Нет, не победным плащом, но о нем заговорили. После взрыва в юсовском сенате все возникшие кружки имортистов в юсовских универах тут же закрыли, а их участников подвергли жесточайшей процедуре проверки. В Англии и подобных пристегнутых к юсовской колеснице странах тоже все материалы по имортизму спешно изымались.
Нелепость, конечно, в Интернете они всюду, достаточно зайти на сайт нейтральной страны и скачать оттуда всю инфу, но власти до того растерялись, что начали сразу тащить и не пущать, чем окончательно обгадились. Об имортистах заговорили как о новых талибах и ваххабитах, хотя, конечно, одни готовы рубить головы тем, кто пользуется Инетом, а другие – за то, что им не пользуются.
Драконовские меры, понятно, обозлили молодежь. В имортизм поперлись даже те, кто «брал от жизни все», кто долго там не задержится. Среди имортистов были замечены сынки кинозвезд, видных бизнесменов, даже много самих кинозвезд и бизнесменов.
– Ого, – сказал я, – это симптом… Когда ученые – понятно, но чтоб киноактеры? Их плейбоистые сынки?
– У них серьезная проблема, – подсказал Волуев очень серьезно. – С одной стороны, всем, живущим в роскоши, жаждется продлить до бесконечности свое роскошное существование, но с другой – как отказаться от бездумного греко-римского образа жизни?
– По-моему, – буркнул я, – здесь без вариантов.
– Почему, – ответил он, – вариант есть. Человечество посадить на жесткую диету имортизма, чтобы смогло сделать рывок, а самим, я говорю о золотом миллиарде, продолжать прежний образ жизни… А потом воспользоваться плодами работы имортистов!
– Ну, миллиард, это вы хватили, Антон Гаспарович…
– Да, – согласился он, – это я просто указал адрес. Один миллион из этого миллиарда – достаточно. Остальными бы пожертвовали. Увы, их свои же юсовцы разорвут в клочья! Мол, мы будем строить коммунизм… тьфу, имортизм, а вы на нашем горбу в рай въедете?
Я посмотрел на него пристально. Волуев не по дням, а по часам теряет облик бесстрастного и холодновато-исполнительного чиновника.
– Что в странах ислама?
– Некоторое замешательство, – отрапортовал он. – Сперва просто игнорировали, ибо ислам – основа всего, но в странах светского ислама появились кружки, где подали появление имортизма как… некое ответвление в исламе.
– Ответвление?
– Одно из толкований Корана, – поправился он. – Но для большинства же мусульман достоинство имортизма в том, что он явно направлен против ненавистных юсовцев. Потому на первых порах к нему отнеслись скорее
Я сказал скептически:
– У меня на них надежды нет.
– И у меня, – вздохнул Волуев. – Но вы ведь на исламские страны и не рассчитывали?
– Скажу честно, – признался я, – я рассчитывал прежде всего на Россию. Именно здесь мессианские настроения в крови…
Он улыбнулся торжествующе, словно это он придумал и ловко внедрил в жизнь имортизм, поклонился и отбыл в свою канцелярию: пора готовить мой визит во Францию.
Беда в том, что остальной мир совершенно не враждебен имортизму, как по стратегическому замыслу было бы крайне неплохо: лучшие умы инстинктивно бы сопротивлялись, вырабатывали бы защитные механизмы, но, увы, самая большая угроза имортизму идет со стороны вполне милого и доброжелательного окружения. То есть большинства. А большинство, как известно, исповедует нехитрые принципы: умный в гору не пойдет, плюй на все и береги здоровье, нервные клетки не восстанавливаются и прочее, а в отношении соседей звучит: а, тебе больше других надо?.. А, ты хочешь быть лучше нас?.. Ты не такой, как мы, значит – урод!..
Увы, страх оказаться непохожим на других останавливает даже самого смелого. Демократия как строй, уничтожила все остальные формации, человечество превратилось в такую серую однородную массу, что просто не может быть долго в этом состоянии – обязательно вырастет нечто новое, и будет чудо, если это новое не окажется кровавым и страшным!
Имортизм – неизбежная ступень эволюции человеческого сознания. Это выразилось в выгранивании новых идей существования, новых правил бытия, а затем это приведет и к биологической эволюции. Конечно, не стихийной, для этого пришлось бы ждать миллионы лет, просто новые правила отделят имортистов в группу, что в процессе постоянной работы над собой сперва продлит жизнь, затем обретет индивидуальное бессмертие.
ГЛАВА 3
Через два дня визит в другую страну, причем – во Францию, которую я люблю с детства, а «Марсельезу» знаю наизусть еще со школы. Не полагаясь на Волуева, не всегда же он сможет подсказать, проштудировал последние данные по Франции, не все из них ложатся даже на стол французского президента, сделал зарубку в памяти, что одиннадцать миллионов мусульман прошлого года превратилось в семнадцать этого, а имортистов в течение года стало в двести раз больше, сейчас уже – полмиллиона, почти все – в высших научных и преподавательских кругах, а часть даже в правительстве.
Перелет прошел в переговорах по телефону, справа и слева я все время видел хищные силуэты боевых машин, истребители сопровождения вели до самой границы, там передали немецким, а те вели до границ Франции.
Это мой первый визит в качестве главы государства, к тому же не простой визит, то есть частный, неофициальный, когда приезжаешь вроде бы просто пивка попить, на отдых, что действительно значит насчет пивка, или на лечение, что тоже означает по пивку, нет, я лечу с официальным, что есть высший уровень. Это означает и прием по высшему классу, начиная с торжественной встречи в аэропорту с участием почетного караула, гимнами, проживанием в особой резиденции, официальным приемом с обменом речами и множеством других церемоний. Конечно же, надо будет осматривать Париж, но, главное, все должно закончиться подписанием документа о дружбе, сотрудничестве и взаимных поставках. По крайней мере, надеюсь, что получится. Наши министры иностранных дел много поработали, чтобы отредактировать документ так, чтобы нам оставалось только поморщить для телекамер лбы, изображая глубокие раздумья, а потом лихо подмахнуть бумаги, обменяться рукопожатиями и папками с документами.