Император-дракон

Якобсон Наталья Альбертовна

Винсент был исключением из общих правил, он сбежал из школы так и не окончив срок обучения, так что веселость, беспечность и главное душа остались с ним. Он не превратился в мрачную тень, не утратил юность, а ведь многим другим доводилось пройти через худшее.

Я толкнул дверь, болтавшуюся на плохо смазанных скрипевших петлях, и начал спускаться вниз. Я быстро бежал по ступеням, но огонек свечи лишь все дальше уплывал от меня, словно кто-то нес его в руке. Никто не задержал меня в темных просторных подвалах, когда я спустился туда. Все буквы, огнем полыхавшие на стенах, были знакомы мне, невидимые призраки, носившиеся здесь, облетали стороной юношу - дракона. Никто не хотел ни задерживать

его, ни связываться с ним. Сюда допускались только будущие прилежные и покорные ученики, но я был исключением - я был хозяином всего города и того, что располагалось под его мостовыми. Я видел живых учеников, бродивших по подземным коридорам и галереям. Они представлялись мне мрачными и уже почти безжизненными тенями, которые кланялись, замечая меня, и вновь исчезали во тьме множества переходов. Я прошел в библиотеку, хотя уже знал, что среди множества, находившихся там книг, нет ни одной способной помочь мне в расшифровке загадочных свитков Деборы.

За одним из столов перед раскрытой книгой сидел красивый манекен в алом платье с буфами и капюшоном. Я уже хотел подойти и прикоснуться к нему, но тут тонкая рука перевернула страницу. Значит это не манекен, а рыжеволосая Сильвия - женщина с пустыми кукольными глазами, в которых угас весь интерес к жизни и ко всему происходящему вокруг. Непокорные пряди струились по ее спине, как пламя, а гладкое чело было бледным, будто смерть. Сейчас она была такой же скульптурой, какой я видел ее впервые, только на этот раз не с зеркальцем в руке, а просто потерянно сидевшую в пустой библиотеке, будто большую фарфоровую куклу усадили за парту. Учиться ей было вовсе не нужно, среди этих книг она пыталась забыть себя, погрузиться в чтение и ничего не чувствовать.

Вскоре я понял, что библиотека не пуста. Из-за высоких, уставленных книгами стеллажей выступали темные тени - силуэты в черных одеждах, но с живыми, распущенными локонами. Здесь была еще одна женщина Серена - великолепная блондинка с гипнотизирующим взглядом. Она явно стремилась к большему, чем все остальные ученики. Мне было жаль ее. Скорее всего, ее ждала та же плачевная участь, что и многих других до нее. Были еще две девушки, белолицые и изящные, как статуэтки Аллегра и Кассандра, которые уже давно окончили срок обучения, но вернулись сюда лишь потому, что в мире людей стали чужими и преследуемыми.

Я бы мог перечислить всех, не вступая с ними в разговор, но мне стало душно рядом с Сильвией, и я бежал от ее пустых, невыразительных глаз, от ее уныния, от ее полного безразличия к жизни. Мне было невыносимо смотреть на то, как медленно, но неуклонно ее тело снова каменеет, готовясь обратиться в прежний, первозданный мрамор.

Вернувшись на узкие улицы, я заметив у одного крыльца скорчившееся в рыданиях существо, а рядом на тротуаре осколок зеркала. Плачущий больше напоминал человека. Я подошел к нему и заметил под растрепавшейся шевелюрой острые кончики ушей. Не зная, что сделать или сказать я просто стоял рядом, но незнакомый эльф почувствовал мое присутствие и поднял вверх покрасневшие, заплаканные глаза. В них, как в двух зеркалах, отразился лунный свет.

– - Вы живой?
– подозрительный, охрипший голос разорвал тишину. В интонации сохранилось что-то музыкальное.

– - Да, - не задумываясь, ответил я и, подумав, добавил.
– Пока что!

Почти тот же самый вопрос задала мне Франческа, но в другое время и при других обстоятельствах.

– - Не может быть, - юноша сокрушенно покачал головой. Я заметил, что волосы у него белокурые, почти седые, а сам он неестественно худ.
– Здесь нет живых людей, только демоны и ангелы. И те и другие одинаково злы, им не под стать знаться с чужаком. А трупы моих товарищей давно куда-то

исчезли.

Потрепанный, рваный плащ соскользнул с худых плеч и юноша подтянул его рукой. На его предплечьях и запястьях сильно выпирали косточки, а прозрачная кожа казалась хрупкой, как ветхий пергамент. В лунном свете его волосы начали отливать серебром. Рядом с довольно привлекательным лицом острые уши смотрелись, как изъян. Мне стало любопытно, а крылья под той тряпкой, которую он использует в качестве плаща такие же потрепанные и рваные?

– - Как давно вы здесь?
– только и спросил я.

– - Не знаю, - тихо вздохнул он.
– Здесь день ничем не отличается от ночи. Я заблудился и никак не могу найти выход. Мне нужно добраться до городских ворот и бежать отсюда, как можно быстрее, пока они не вернутся за мной.

– - Они?
– теперь я, действительно, заинтересовался.

– - Горбун и шесть женщин. Одну из них зовут Клариче, имен остальных я не знаю.

– - Зато я знаю.

– - Так вы один из них?
– он подозрительно сощурился. На лбу под тонкой кожей проступил рисунок синих вен. Скорее всего, бродяга давно не спал и не доедал. Он попросту боялся сомкнуть веки, в этом темном лабиринте, где с утомленным путником может случиться все, что угодно.

– - Я могу вывести вас отсюда, - внезапно предложил я, сам не понимая, почему должен помогать незнакомцу. Наверное, его убогий вид вызвал у меня сострадание.

– - Кто вы?
– спросил он, заворожено глядя на меня.

– - В этом месте я единственный, кто все еще способен отнестись к горю с сочувствием, - я помог ему встать. Он был очень слаб, но мог передвигаться самостоятельно, хоть и не очень быстро.

Мы проходили мимо безмолвных дворцов с рядами пустых балконов и неосвещенных окон. Причудливые фасады напоминали декорации к одной ночной сцене из спектакля, такой декор впечатляет издали, но прикоснись к нему и он рассыплется, как пыль. Я специально прикасался к дверным молоточкам и лепнине на стенах, чтобы убедиться, что все это сделано из мрамора, а не из картона. У витиеватой лестницы, ведущей к высокой балюстраде, мой спутник остановился.

– - Там вверху я увидел фею, но когда кинулся к ней, она исчезла, - признался он, боясь насмешить меня, но я лишь понимающе кивнул.

– - Я потерял там свое кольцо.

– - И что из того?
– я не мог понять, почему он так волнуется о какой-то безделушке, если появился шанс выбраться из мышеловки на свободу.

– - Это единственная вещь, с помощью которой я мог бы доказать свою личность, когда вернусь обратно к цивилизации, - робко объяснил он.

Поскольку у него самого не хватило бы сил, чтобы преодолеть множество ступеней, а потом еще бежать за мной до ворот, я сам поднялся наверх и, поискав возле мраморных перил балюстрады один сверкающий предмет, почти тут же нашел его. Печатка на кольце показалась мне знакомой, я молча вручил находку попутчику, и мы двинулись дальше.

Гном был крайне удивлен, что я вернулся не один. Мне даже показалось, что он не выпустил бы странноватого эльфа, если бы тот не шел следом за мной. Винсент был шокирован и недоволен таким неблаговидным поступком, как " подобрать бродяжку". Так, по крайней мере, он выразился бросив эльфу попону, чтобы он прикрыл свои лохмотья. Юноша нехотя принял подаяние, снизу вверх посмотрел на Винсента, и впервые в его взгляде промелькнула злость. Скорее всего он был не просто разозлен, а ощутил испепеляющую ненависть и к Винсенту, и ко всему, что видел перед собой. От дневного света он болезненно щурился, а вид пепельно-серой равнины привел его в уныние. Чем дальше мы отъезжали от моста, тем менее привлекательным становилось его лицо. Оно, как будто старело на глазах.