Император и шут
Шрифт:
Пулей вылетев из темноты, юный принц бросился к Рэпу и обхватил ручонками колени фавна.
— Рэп! Рэп! Ты здесь? Ты в порядке?
— Да, Шанди, — засмеялся колдун, похлопав мальчика по плечу. — Со мной все хорошо. А как у тебя?
— У меня все отлично! — энергично закивал принц.
— Шанди! — укоряюще воззвал император, но мальчик продолжал цепляться за Рэпа.
Рэп взъерошил волосы принца и устало промолвил, хотя по-прежнему смотрел на Шанди:
— Извините, сир! Вы что-то сказали?
«Все устали», — сочувственно вздохнула Кэйд.
Она была
— Любой, кто знает причину... — продолжил император с того места, где его прервали, но уже более нетерпеливо и громким голосом. Вновь остановившись, он махнул рукой на формальности. — А, ну его, этот кусок. Берешь ли ты эту...
— Тебе ведь нравятся лошади, Шанди, — говорил Рэп прильнувшему к нему мальчику. — Завтра, если хочешь, мы покатаемся.
Восторженный вопль принца потонул в крике категорически возражавшей Инос и реве из императорской глотки.
— ...женщину в жены?
— Что? — выдохнул Рэп. — Жена? — переспросил он.
Повнимательнее вглядевшись в обступивших его Ити, императора, Инос, сенатора и Кэйд, он разобрался в ситуации. Инос рядом с ним выглядела счастливой. Ипоксаг держал ее руку как посаженый отец; тетушка улыбалась с материнской озабоченностью; маршал гордо взирал на окружающих как истинный шафер жениха; император стоял перед ними, готовый в любую минуту возложить руки на головы жениха и невесты...
Рэп ошеломленно уставился на Инос, будто впервые увидел ее.
У Кэйд от дурного предчувствия засосало под ложечкой. Видимо, этот суматошный день собирался преподнести очередной скверный сюрприз.
— Жена? — прошептал Рэп, бледнея. — Жена? — воскликнул он. — О Инос! Нет! Не теперь!
Инос вздрогнула и отшатнулась, как от удара:
— Что? Почему? Азака нет, я в разводе! Я свободна, теперь я свободна! — убеждала она. — Рэп, я люблю тебя! Я уже говорила и повторю: я люблю тебя. И я знаю, что и ты меня любишь...
— Нет! Я не могу, Инос! — Он отступал шаг за шагом, а лицо его было маской отчаяния и ужаса. Врезавшись в маршала, Рэп даже не заметил Ити. — Нам нельзя!
— Почему?! — рассерженно крикнула Инос.
— Потому что... — тряс головой Рэп. — Потому что... Слова...
— Да какое мне дело до того, что ты колдун, тупица ты стоеросовая? — гневно топнула ногой Инос, тогда как в голосе ее дрожали слезы.
— Но... в этом-то все и дело! Я не колдун! Я... Я... О Боги! Нет! Нет! Нет!
Фавн развернулся на каблуках и, продолжая выкрикивать «нет», умчался в темноту... вслед за Азаком. Очень скоро шум его шагов затих в отдалении.
— Тетя! — со стоном повернулась Инос к Кэйд. — Что случилось? — допытывалась она. — Что не так?
— Я не знаю, дорогая! Не знаю! — вздыхала Кэйд, обнимая племянницу в бесплодной попытке утешить ее.
Но что-то и впрямь было не так. Сильно не так.
«Должно быть, дело тут не только в неприязни мастера Рэпа к свадьбам. Но в чем же?» — думала
2
Погода резко переменилась, будто приветствуя возвращение императора. Солнце посылало свои золотистые лучи в этот послеполуденный час на дворцовые парки в решительной попытке порадовать последние пожухлые розы, ставшие похоронным гимном ушедшему лету.
Через открытые окна музыкальной комнаты выплывали чарующие звуки. Инос пела, аккомпанируя себе на спинете. Ее легкие пальцы порхали по клавишам в сложных аккордах, арпеджио и пассажах, превращая мелодию простенькой песенки в изысканный набор вариаций.
Ах, Джалон, услышал бы ты!
Она оборвала мелодию на диссонансном аккорде и, развернувшись на трехногом вращающемся табурете, строгим взглядом окинула всех собравшихся. Люди толпились в дверях, но большая часть их торчала за окнами. Секретари, лакеи, легионеры — оказались они там, конечно, случайно... Возмущенная столь откровенной назойливостью, Инос захлопнула крышку инструмента и резко встала, сверкая гневным взором. Слушатели испуганно попятились, а затем ударились в паническое бегство.
С тех пор как она стала адептом, прошло только два дня, а ее уже тоска заедала. За что бы она ни бралась, все получалось как бы само собой. Верховая езда — никаких проблем, сколько угодно и на чем угодно. Рисовать она всегда очень любила, но теперь эскизы не радовали: несколькими штрихами она сразу же достигала сходства. Поэзия, рукоделие... результат превосходный. Когда-то с трудом дававшаяся стрельба из лука отныне потеряла прелесть преодоления! Бравый гвардеец и неутомимый танцор... Инос довела этого милого юношу до полного изнеможения, заставив протанцевать с ней ночь напролет.
Ни в чем больше не было ничего особенного. Абсолютно ни в чем!
Но, во имя всех Богов, где же Рэп?
Отыскав недавно сброшенные туфли и сунув в них ноги, Инос отправилась на поиски императора. Решительно поджав губы, она шла по лестницам и коридорам дворца.
Миновать анфиладу комнат оказалось невозможно даже для адепта: герольды, лакеи, камердинеры множились, вырастая словно из-под земли. Этот мощный бюрократический заслон надежно оберегал покой императора. Страх потерять голову за допущенный промах был мощным противоядием любому очарованию. Чтобы получить аудиенцию, требовалось иметь разрешение. И когда пятый или шестой бедолага, заикаясь, соглашался содействовать просительнице, первый начинал приходить в себя и слезно умолял Инос не лезть напролом.