Император Валгаллы

Алферова Марианна Владимировна

Алена подумала, что он ее разыгрывает.

— И только ты один знаешь про эти врата? — спросила она с сомнением.

— Только я.

— Так вот почему ты... я поняла... — Алена не стала продолжать и говорить про найденный билет из Нью-Йорка. — Эти вторые врата где-то здесь? Близко? Да? Поэтому ты и приехал сюда?

— Ответить тебе искренне или соврать?

— Конечно, соври! Нет, говори серьезно, но делай при этом вид, что врешь, — она рассмеялась, хмель действовал на нее все сильнее.

— Чудный

рецепт. Я его запомню. Тогда слушай мое вранье, которое на самом деле — правда. Врата ближе, чем ты думаешь. Но не рядом. Нет. Либо стражи, либо твои друзья виндексы скоро их найдут. Я не дурак, понимаю, что они идут по моему следу и дышат в затылок. Но я успею проскочить первым — это все, что мне нужно. А кто встанет у входа — мне все равно. Я ничего не понимаю в политике Вечного мира и, как бы тщательно ни выбирал, кто лучше, все равно ошибусь.

— Виндексы лучше, — заверила Алена.

— Я же сказал: мне все равно, my angel. Меня интересует Дикий мир. Ты готова уйти со мной на ту сторону?

— Конечно!

— Ты не боишься? Мне кажется, ты не для Дикого мира. Можешь существовать только здесь, в милом, теплом, охраняемом доме, как оранжерейный цветок. А на той стороне — дикие леса, ночевки на голой земле, охота, кровь, стрельба, смерть. Тебе ничего этого не надо. И это замечательно. Мне нравятся подобные женщины.

— Я — сильная! — Она, разумеется, лгала.

Он засмеялся:

— Тебе это только кажется. Один может жить на той стороне, другой — погибает. А я бы умер здесь от тоски. Ты не хочешь, чтобы я умер подле тебя?

— Я люблю тебя! — выкрикнула она почти в отчаянии. Ну что ж, он добился своего. На миг ей показалось, что она его ненавидит.

— Вот как? А говорила, что любишь Виктора.

— Это жестоко...

— Что жестоко, my angel?

— Говорить о том, чего нет. Там все кончено. — Алена выговорила эти слова с неожиданной решимостью. — Я пойду с тобой!

Ей показалось в эту минуту, что он по-юношески смущен. Сексуальность и обаяние смешивались в нем с какой-то наивностью, и этим он привлекал еще больше.

Но при этом ее не оставляло ощущение, что она рядом с ним оказалась случайно. Будто он шел в одну сторону, а она в другую, они столкнулись на улице, на секунду очутились рядом, руки сами собой потянулись друг к другу, желание соединило губы, они приникли друг к другу, сознавая, что следующий шаг их разъединит.

Но одна ночь была в их распоряжении.

2

Каждое его прикосновение отзывалось в ее теле вспышкой восторга. Алене казалось — еще секунда, она не выдержит этого и умрет. Смерть. Умереть... Слова звучали в такт ударам сердца. Пока истома растекалась по телу, оно пульсировало в каждой клеточке тела. Смерть. Алена лежала

неподвижно, пытаясь понять, что происходит с ней. Ничего подобного никогда прежде не было. Это походило на ожидание чего-то совершенно необычного. Бесподобного. Чего-то такого, что гораздо сильнее, чем секс. Невыносимое наслаждение. Смерть.

Дыхание Поля сделалось ровным. Заснул? Похоже. У герцога наверняка должно быть оружие. Где он его прячет? Под подушкой? Она протянула руку. Но пальцы лишь скользили по ткани — оружия не было. О Господи, что с ней?.. Она же не хочет... «Смерть! Я должна убить Поля!» — приказ уже отчетливо звучал в мозгу. Может быть, нож? Да, именно нож. Полоснуть по горлу спящего. Мысль об этом вызывала почти сексуальное наслаждение. Нож — она видела его на столике рядом с бутылкой. Отличный охотничий нож. Алена вскочила. Нож в самом деле лежал на столе.

Она вернулась к кровати, встала на колени рядом со спящим, примериваясь, как лучше нанести удар. Но лишь стала заносить руку, как Поль открыл глаза. Одна неуловимое движение, и оружие оказалось выбитым из ее пальцев, а сама она — распростертой на кровати с плотно прижатыми к телу руками. Поль нависал над ней и смотрел на нее, будто изучал.

— Я так и думал, — прошептал Поль и, наклонившись, поцеловал ее.

— Нет! — Алена вырывалась яростно, пыталась царапаться, драться, обнаружив бешеную, неведомую прежде силу.

Но герцог был куда сильнее.

— Б чем дело, my angel? Так ведь? Была бы возможность — перекусила бы горло?

Поль вновь овладел ее телом, но это вызывало не наслаждение, а боль, как будто он всадил ей нож в промежность.

— Пусти!

Но он и не думал подчиняться. Напротив, он держал ее крепко, так, что она и пошевелиться не могла. Каждое его движение было как удар ножа. Она корчилась от боли.

— Я убью тебя! Убью! Убью! — Алена захлебывалась криком.

Потом все поплыло перед глазами, навалилась тьма, а потом представилось, что она опять дома, сидит на веранде вместе с дедом. На улице лето, август, деревья ещё зеленые, но Алена знает, что скоро осень. Идет дождь, шумит вода в листве сада. Дед сумрачный, недовольный, сидит в шезлонге, листает бумажную книгу и что-то бормочет под нос.

— Что ты говоришь, деда? — спрашивает его Алена.

— Он теперь не вернется, — отвечает дед. — Теперь он точно навсегда застрянет в Диком мире. Ты этого хотела?

— Ты о чем? — Алену охватывает страх — такой страх бывает только во сне, страх, что вот-вот умрешь.

— Не о чем, а о ком. О Викторе. Твой Виктор не может теперь вернуться.

— Почему? — шепчет Алена.

— Ты не хочешь этого.

— Неправда! Я жду его! Я зову его каждый день назад!

— Если бы это было так, он бы вернулся.