Императрица
Шрифт:
Если раньше Цыси принимала родича тайно, то теперь она делала это на глазах у фрейлин. Сидя на троне в большом зале дворца, она ждала Жун Лу, окруженная великолепием, которое так шло ей. Стены были увешаны свитками, позади трона стояла алебастровая ширма, а справа и слева в фарфоровых горшках цвели деревья. Маленькие собачки резвились на полу вместе с белыми котятами, и императрица, забавляясь с ними, казалась обыкновенной женщиной, которой чуждо величие. Она так потешалась над своими любимцами, что, вконец развеселившись,
Поджав губы, она сидела с безразличным видом, но вот ее глаза блеснули. Одетый в ярко-красную атласную тунику стражника и черные бархатные штаны, Жун Лу переступил порог зала. Он сделал девять шагов вперед и не поднял лица к императрице, пока не опустился на колени. Тогда перед тем как склонить голову, он прямо посмотрел на женщину, которую любил.
— Здравствуй, родич, — сказала Цыси приятным голосом. — Давно не виделись.
— Давно, почтенная, — отвечал он, стоя на коленях.
Она вглядывалась в него с трона, и уголки ее губ растягивались в улыбке.
— Есть дело, в котором мне нужен совет, и я тебя вызвала.
— Приказывайте, почтенная, — произнес Жун Лу.
— Моя младшая сестра выросла, ей пора замуж, — продолжала Цыси. — Помнишь этого ребенка? Помнишь это болезненное и капризное создание? Она все время льнула ко мне.
— Почтенная, я ничего не забыл, — проговорил он, все еще не поднимая головы.
Цыси извлекла из этих слов тайный смысл и спрятала сокровище в своем сердце.
— Ну вот, а теперь моей сестре пора замуж! — воскликнула она. — Девочка превратилась в невесту, стройную, красивую, а брови у нее такие же тонкие, как мои!
Она сделала паузу и указательными пальцами провела по своим изогнутым заостренным, как ивовые листья, бровям.
— Я обещала ей принца, но какого принца, родич? Назови мне принцев!
— Почтенная, — осторожно обратился Жун Лу, — кто же знает принцев лучше вас?
— Ты знаешь, — настаивала она, — потому что ты знаешь все. Все сплетни проходят через дворцовые ворота.
Цыси прервалась, ожидая ответа, но не услышала ни слова. Тут же ее настроение переменилось, и она набросилась на фрейлин.
— Уходите, уходите все, — приказала она. — Видите, при вас мой родич не хочет говорить! Он знает, что разнесете сплетни повсюду. Уходите, уходите, развесили тут уши…
Фрейлины упорхнули прочь как испуганные бабочки. Цыси засмеялась и спустилась с трона. Жун Лу все еще не
— Встань! Нас не увидят, здесь никого нет, кроме моего евнуха, а это все равно, что стул или стол!
Жун Л у нехотя подчинился.
— Я боюсь евнухов, — пробормотал он и постарался встать от своей возлюбленной подальше.
— Только не моего, — решительно возразила Цыси. — Если он предаст меня хоть словом, я отщипну ему голову, как мухе. Сядь на тот мраморный стул, — приказала она, — думаю, так будет безопасно. И не надо меня бояться. Я помню, что должна быть щедрой. Ведь у меня есть сокровище — сын, наследник!
— Молчи! — тихо проговорил он.
Цыси невинно подняла черные ресницы.
— Так кого же мне выбрать для сестры? — опять спросила она.
Застыв на краешке стула, начальник императорской стражи размышлял.
— За кого из семи братьев моего господина отдам я свою сестру? — задумчиво произнесла Цыси.
— Не подобает ей быть наложницей, — твердо заявил Жун Лу.
Цыси широко раскрыла глаза.
— Почему же, скажи. Разве я не была наложницей, пока не родился мой сын?
— От императора, — напомнил он, — теперь ты императрица. Сестра императрицы не может быть наложницей даже у принца.
— Тогда я должна выбирать седьмого принца. Только у него еще нет жены. Но он такой некрасивый. Вспомни его брюзгливый рот, маленькие тупые глазки, чопорное высокомерное лицо. Надеюсь, сестра не ценит в мужчине красоту так, как я! Цыси искоса посмотрела на родича из-под длинных ресниц. Он отвел взгляд.
— Лицо у принца Чуня не злое, — возразил Жун Лу. — А это очень важно, когда такой вельможа имеет доброе сердце.
— О, — произнесла она как можно насмешливее. — Ты считаешь это важным? В принце? Разве мало того, что он принц?
Он решил не замечать иронии.
— Думаю, этого недостаточно.
Цыси пожала плечами.
— Что ж, если ты присоветуешь принца Чуня, я выберу его и пошлю письмо маме.
Жун Лу сидел холодный и бесстрастный, не желая даже взглядом согреть ее сердце. Она рассердилась и резко махнула рукой, давая понять, что аудиенция закончена. Но расстаться с ним не было сил.
— А ты, — спросила она беззаботно, — полагаю, ты уже женат?
Жун Лу поднялся и теперь стоял напротив — высокий и спокойный.
— Ты знаешь, что нет.
— А… так ты должен об этом подумать, — от безобидной веселости лицо ее помолодело, и он увидел прежнюю Ехоналу. — Жаль, что ты не женат, — задумчиво проговорила она.
— Это невозможно, — он поклонился и вышел, ничего не сказав на прощание и ни разу не оглянувшись.
Императрица осталась одна, удивленная, что он ушел быстро, не попросив разрешения удалиться.
Вдруг покачнулась занавеска на одной из дверей. Слежка?