Императрица
Шрифт:
Императрица и сейчас любовалась им, сочувствовала этому, в общем-то обездоленному человеку. Вспомнив его верность, умные советы, умение развлечь ее, она уступила.
— Я могла бы, — сказала императрица задумчиво, изучая золотой щиток, покрывающий ноготь мизинца на ее левой руке, — могла бы послать тебя в южный город Нанкин наблюдать, как там ткутся императорские ткани и гобелены. Я заказала специальные ткани для моего сына императора ко дню женитьбы и восхождения на престол. Ткачи получили точные указания, однако я знаю, как легко можно допустить ошибки. Помню, нанкинские
Разрешив таким образом эту трудную задачу, императрицат как обычно не позволила себе упустить ни одной мелочи, ни одной возможной ошибки. Она д§лжна быть чиста перед теми, кто каждую минуту был готов укорить ее. Через несколько дней главный евнух отбыл в Нанкин. Его сопровождала свита на шести огромных баржах, каждая под императорскими знаменами. На той барже, где находился Ань Дэхай, красовались знаки отличия Дракона. Когда баржи проплывали через большие и малые города на Великом канале, чиновники, завидев знамена и знаки отличия, спешили с богатыми дарами к Ань Дэхаю. Он принимал почести, как будто был императором. Надменный евнух требовал взятки не только деньгами, но и красивыми девушками. Да, он был евнухом, но развлекался с несчастными самыми пакостными способами. О баржах шла слава как о вертепах зла. Евнухи, сопровождавшие Ань Дэхая, не отставали от своего начальника.
Дурная слава о караване достигла севера и ушей принца Гуна. Обобранные чиновники посылали тайные донесения ему, зная, как императрица благоволит к евнухам. Доносами не гнушались и некоторые евнухи, ненавидевшие Ань Дэхая. Обиженные или несправедливо наказанные, они отсылали доносы Цыань, Вдовствующей императрице. Цыань, обдумав положение, послала за принцем Гуном, а когда тот пришел к ней, вздохнув, промолвила:
— Я редко восстаю против того, что делает кузина, она — большое яркое солнце, а я рядом с ней — бледная луна. Однако я всегда сожалела, что она благоволит к евнухам, в особенности к этому Ань Дэхаю.
Принц Гун понял, что до нее дошли слухи о бесчинствах главного евнуха. Он смело заявил:
— Пришло время, ваше величество, преподать императрице урок. С вашего позволения я арестую этого мерзкого Ань Дэхая и прикажу обезглавить его. Когда его голова покатится в пыль, обсуждать его поведение будет бессмысленно.
Вдовствующая императрица слабо вскрикнула и прижала руки ко рту, изображая ужас.
— Я не хочу убийства, — проговорила она слабым и прерывистым голосом.
— Только так можно избавить двор от фаворита, так всегда было в истории, — убеждал ее принц Гун. Она поразилась его спокойствию и уверенности.
— К тому же, — продолжал он, — Ань Дэхай совратил два поколения императоров. Наш покойный император был развращен этим самым евнухом еще в юности. А теперь я слышу — нет, вижу собственными глазами, что нашего молодого императора ведут по тому же порочному пути. Шутовски переодетого, его
Вдовствующая императрица вздохнула и пробормотала, что это не ее ума дело, после чего принц Гун задал смелый вопрос:
— Если, ваше величество, я подготовлю указ, подпишете ли вы его и приложите вашу собственную императорскую печать?
Она вздрогнула, ее хрупкое тело затрепетало.
— Как?.. А что скажет кузина, — прохныкала Цыань.
— Что она может сделать вам, ваше величество? — убеждал ее принц Гун. — Весь двор, вся страна не поймет ее, если она притронется к вам или скажет слово в осуждение.
Убежденная принцем, Цыань подписала указ, незамедлительно отправленный с курьером.
К этому времени Ань Дэхай уже миновал Нанкин и достиг небесного города Чанчжоу. Там он поселился в огромном доме богатого торговца и начал требовать дань с жителей города, прося деньги, сокровища и красивых девушек. Жители пришли в ярость, однако никто не смел отказать евнуху, поскольку с ним были шесть сотен вооруженных людей. Только городской голова осмелился пожаловаться. Он послал тайный донос принцу Гуну, в котором описал оргии и злодейства высокомерного евнуха. Именно этому чиновнику принц Гун направил тайный указ о смерти Ань Дэхая.
Городской голова пригласил Ань Дэхая на роскошный пир, где, как он сказал, будут самые красивые невесты города. Главный евнух с нетерпением стал готовиться к этому пиршеству. Как только он вошел в зал дворца городского головы, его окружили вооруженные люди, схватили и поставили на колени… Евнухи и стражники были задержаны во внешнем дворе. Городской голова показал ему указ о смерти, объявив, что исполнит его немедленно. Ань Дэхай завизжал, что на указе стоит печать только Вдовствующей императрицы, а не Матери императрицы, настоящей правительницы. Но городской голова ответил:
— По закону обе едины, и я не признаю одну из них выше другой.
С этими словами он поднял руку и ткнул вниз большим пальцем сжатого кулака. По этому знаку палач шагнул вперед и отрубил голову Ань Дэхаю одним взмахом палаша. Голова тяжело упала на пол, череп треснул, а мозги выплеснулись.
Когда до императрицы дошла страшная весть о смерти верного слуги, она впала в такую ярость, что проболела четыре дня. Она не спала и не ела, ее сжигала ненависть к кузине, а еще больше к принцу Гуну.
— Только он мог сделать львицу из этой мыши! — кричала она своему евнуху, собираясь обезглавить самого принца Гуна.
Ли Ляньинь, перепугавшись, тайно отправился к Жун Лу.
Опять Жун Лу без промедления и церемоний пришел во дворец и встал в дверях спальни, где Цыси металась на кровати. Их разделяла занавеска. Он заговорил, и его голос был холоден и спокоен:
— Если вы цените свое положение, то не будете ничего предпринимать. Встаньте, приведите себя в порядок и как ни вчем не бывало покажитесь двору. Действительно, главный евнух был источником величайшего зла, а вы покровительствовали ему. Правда и то, что вы нарушили закон и обычай, дав ему позволение выехать из столицы.