Империум. Книга 4
Шрифт:
— Получается, что нам даже выгоднее не отбивать атаку сразу?
— Верно, но полагаю, что тебе такой вариант не слишком подходит.
— Если это значит оставить на растерзание поселения вне моих непосредственных владений, то да, ты прав, такой вариант не подходит.
Мы замолчали, почти минуту молча смотря друг на друга и отпивая из бокалов.
— В таком случае у нас гораздо меньше времени, чтобы собраться с силами. Главное, чтобы Фридерик не решил вмешаться и не прислал сюда своих людей.
— Сколько у него человек?
— Много, гораздо больше, чем у меня. Часть он отправил к Клариссе на юг, но, скорее
— Значит, опасаешься, что он попробует захватить эту территорию?
— Не опасаюсь, знаю, что попробует. Если, конечно, я нехорошо покажу себя перед отцом. Как уже сказал, для него наш отец — непререкаемый авторитет, и он не пойдет против его воли без веской на то причины. Но если я не стану справляться тут, с тобой и с вторжением островитян, в таком случае у него будет повод ввести войска.
— Мда… У тебя самого, как я погляжу, крайне шаткое положение.
— Поэтому я и говорю, мы нужны друг другу. Союз выгоден для нас обоих. Я не жду, что ты сразу поверишь в мои добрые намерения, так что я дал тебе возможность спокойно заниматься своими делами весь этот месяц. Я бы дал и больше времени, прежде чем вернулся к вопросу о взаимовыгодном сотрудничестве, но как видишь, островитяне не оставили нам выбора.
— Я подумаю насчет союза, пока будем считать это перемирием до окончания войны. Вернемся к переговорам после того, как разобьем костяных ублюдков.
— Я так и собирался, но видимо, тебе не терпелось расставить все по своим местам.
— Просто не нравится, когда в моем тылу сидит столь проблемный человек, истинные цели которого для меня пока не ясны.
— Что ж, надеюсь, твое любопытство я удовлетворил.
— Почти. Мне нужны ещё кое-какие сведения. О вашем «боге».
Карл помрачнел и заглянул на дно почти опустевшего бокала.
— Что он такое? — спросил я.
— Не знаю, как тебе ответить. Но что могу сказать точно: оно было не всегда, и кажется, пришло откуда-то оттуда, — собеседник поднял указательный палец к небесам.
— Из космоса?
— Вероятно. По крайней мере, об этом я читал в каких-то совсем древних, запретных для посторонних хрониках. В то время этот мир был другим, но этот «бог» его уничтожил. Стер с лица земли города, убил бесчисленное множество людей, а тех, что могли выдержать его силу, выбирал в качестве аватаров.
— Ты про одержимых?
— Про них самых. Раньше их было намного больше, целые армии, обладающие невероятной силой и огромным магическим могуществом. У нас тоже были маги, но этого оказалось недостаточно, чтобы остановить вторжение. А затем он создал себе десять наместников и дал им под контроль зачищенные территории. Одним из этих наместников был мой отец.
— Получается, что фракций было десять. Одна — Клан ночи, вторая — островитяне, третья — эти красные, о которых ты рассказывал.
— Да, но, скорее всего, их меньше. Это было очень давно, чуть ли не тысячу лет назад, и как ты можешь видеть,
— Как будто Клан ночи не делает то же самое.
— Эти люди проживают полную жизнь. Пусть короче, чем должны были, но полную. Красные же буквально делятся на касты, одна правит, другая сражается, третья на уровне зверей, которых кормят чем придется и держат в вольерах. Слышал, что не все они даже говорить умеют. Чувствуешь разницу? Тебе, как человеку из другого мира, возможно, и сложно это принять, но нынешний порядок — лучший из тех, что мы смогли придумать.
— Оставим этот разговор. Лучше скажи, где его найти?
— Понятия не имею. И вряд ли даже мой отец это знает. Эта тварь повсюду, и возможно, даже слушает наш с тобой разговор прямо сейчас.
— Не опасаешься, что он сдаст нас твоему отцу?
— Нет, не его стиль, если можно так сказать.
— А каков же его стиль?
— Прислать за твоей головой одержимого. Хотя, как я понял, такое уже происходило.
— Но если нападение островитян спровоцировал он, если он приказал им отправиться сюда, что мешает сделать это с твоим кланом?
— Скорее всего, он просто потребовал большую жатву. Так изредка бывает, но у нашего дома хватает «прочности», так сказать, чтобы это компенсировать. Мы и так отдаем ему энергию с хорошим излишком, оттого и слуг камня у нас много. У островитян с этим все намного хуже, полагаю, что весь их рейд был вызван необходимостью покрыть требования бога.
— А у него хотя бы есть имя?
— Мы называем его Шарак, хотя у него много имен.
— Ну хотя бы теперь я знаю, как эту тварь называть, не нравится мне называть его «богом» или Охранителем.
— Понимаю.
— Ещё по одной?
— Не откажусь.
— Насчет этих слуг камня…
— Смотрю, хочешь из меня сегодня побольше сведений вытащить.
— Не без этого.
— Как ты, наверное, уже знаешь, магия у нас запрещена. Отчасти потому, что не нужны нам люди, понимающие, как работают статуи, или способные сражаться с демонами мрака. Достаточно сильных магов хочет заполучить Шарак. Фактически это одна из форм дани, которую мы платим. Но, как ты понимаешь, совсем выкорчевывать магический дар мы не пытаемся, оттого и позволяем существовать таким организациям, как Чаща, и некоторым другим ковенам и обществам. Пока они не наглеют, разумеется. Но тут всё зависит от территории, на некоторых порядки жестче, на некоторых слабее. Так вот… — на мгновение Карл понял, что немного далековато ушел от темы, — не все маги умирают после процедуры «изъятия» дара, если так можно выразиться. Некоторые теряют себя и становятся… — он вновь задумался, постучал ногтем по столешнице, — пустыми что ли. Без чувств, эмоций, желаний. Они могут говорить, могут исполнять приказы, но на этом всё. Как-нибудь можешь подойти к одному из них и завести беседу, сразу поймешь, о чем я. Просто живые куклы без воли и желаний, зато способные использовать магию напрямую из камней. Есть ещё волхвы, они тоже могут использовать простейшие заклинания, но лишь с некоторой помощью. У них не сформировано магическое ядро, лишь потоки, позволяющие использовать крупицы магии.