Империя алмазов

Браун Джеральд

– Они все равно могут выстрелить, – сказала она.

– Никогда.

– Могут, могут.

– Даже английская полиция не носит оружия. Наверно, ©то не так уж глупо.

– Раньше не носили, а теперь иногда носят.

Она была права. Чессер вспомнил, что где-то читал об этом. Теперь полицейским в некоторых случаях разрешалось иметь при себе оружие.

– Знаешь, почему они решили вооружиться? – спросила Марен.

Чессер спросил: «Почему»? Он знал, что она все равно скажет.

– Чтобы иногда, для разнообразия, иметь возможность отстреливаться, –

ответила она, весьма довольная собой. Теперь, когда последнее слово осталось за ней, она взяла маузер Чессера за ствол и протянула ему. Он взял и едва не уронил оружие.

Держать маузер в руках было неприятно, и ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы сжать пальцы.

Она сделала знак рукой в сторону манекена, предлагая Чессеру прицелиться.

Он встал не так, как надо – повернувшись к манекену всем телом, потом поднял маузер и спустил курок. Пуля даже не попала в манекен – лязгнула о гранитную стену подвала и срикошетила несколько раз, заставив их пригнуться. – Ты дергаешь, – сказала она.

Чессер был удивлен, что промахнулся. Ведь Марен проделывала это с легкостью.

– На курок надо нажимать плавно, – наставляла она. – Давай я тебе покажу.

Она вынула обойму из его пистолета, положила свой палец на курок и заставила его положить свой палец сверху, чтобы он мог почувствовать, что она имела в виду под словом «нажимать». Марен показала ему, как надо стоять и как дышать, чтобы выстрел получился точным.

Чессер подумал, что напрасно потакает ей, уделяя всей этой муре столько внимания. После того, как инструктаж был закончен, она снова вставила в пистолет обойму и взвела курок. Пуля попала в нижнюю часть манекена.

– На этот раз я в него попал, – воскликнул Чессер.

– Попал, – без особого восторга согласилась Марен. – Прямо между яичников.

– Какая разница?

– Целься в сердце.

Он стрелял снова и снова. Марен перезаряжала пистолет, пока он не расстрелял все обоймы. Несколько раз он попал. Но по большей части он промахивался, и пули свистели у них над головой, как смертоносные пчелы.

На следующий день в половине первого Чессер сидел на задней скамье в соборе Святого Павла.

В огромном соборе сидело около ста человек. Все они постарались устроиться как можно дальше друг от друга, как будто такая разобщенность приближала их к Богу.

Чессер пришел сюда не молиться. В последний раз он произнес слова молитвы, когда ему было пятнадцать. Он смотрел вверх и испытывал при этом невольное уважение к гению строителя – Кристофера Рена, а в это время Марен пробиралась вдоль длинного ряда скамеек.

– Мы договорились встретиться снаружи. В половине второго, – он ответил негромко, но великолепная акустика собора усилила его голос, и он прозвучал гулко. Говорят, что здесь слышно, как падает слеза.

Несколько стариков повернулись в их сторону, всем своим видом выражая неодобрение.

– Тсс, – шикнула на него Марен и продолжала шепотом: – У меня подозрение, что ты тут

с кем-то встречаешься.

– Так и есть.

– С кем?

– Ты его не знаешь.

– Это имеет отношение к нашему проекту?

Чессер кивнул. Он собирался рассказать Марен об Уотсе, но потом. Уотс был его главной надеждой, но он сомневался, получится тут что-нибудь или нет.

– Я хочу участвовать во всем, – заявила Марен. Чессер пожал плечами. Он взял с подставки молитвенник и принялся без всякой цели листать страницы. Одна страница была оборвана, и ему в голову пришла кощунственная мысль, что кому-то понадобился клочок бумаги, чтобы выплюнуть жевательную резинку.

– Я поговорила с Милдред, – сказала Марен.

– Ну и что говорит Жан-Марк? – спросил Чессер, хотя его это не слишком интересовало.

– Я говорила не через нее, а с ней.

– А-а.

– Она нам поможет.

– Ты, надеюсь, не говорила ей о наших планах?

– Не все.

Чессер закрыл глаза и покачал головой.

– Не волнуйся, – успокоила его Марен. – Мы можем ей полностью доверять. Если кому-то на этом свете я могу доверять полностью, то это Милдред.

Чессеру показалось, что это камень в его огород, и он решил уйти от этой темы. Если Марен не сказала ни слова об его измене, то это вовсе не значит, что ей ничего не известно.

– Милдред не расскажет об этом ни одной живой душе, – с уверенностью заявила Марен. – Ты ей веришь, ведь правда?

С минуту Чессер задумчиво смотрел на алтарь. Потом кивнул.

Марен была этим очень довольна.

– Я все время забываю, что ты ее никогда не видел. Она так много говорит о тебе. Я сегодня с ней обо всем переговорила.

Она придвинулась к нему поближе и взяла его руку в свою.

– Мы можем получить очень нужную помощь. Милдред обещала связать нас с кем-нибудь с той стороны, чтобы он руководил нами.

– А как насчет твоего китайца? – спросил Чессер, имея в виду ее невидимого покровителя.

Марен бросила на него испытующий взгляд. Она ни разу не вспомнила о потустороннем восточном духе с тех пор, как стала общаться с Милдред. Теперь она оглядывалась с таким видом, будто ожидала его здесь увидеть.

– В последнее время он не давал о себе знать, – сказала Она, – и Билли Три Скалы тоже.

– А я-то всегда думал, что мы можем рассчитывать на доброго старого Билли, – вздохнул Чессер.

– Конечно, можем. Просто ему нужно было немного отдохнуть.

– Это точно. Всем необходим отпуск, даже мертвому индейцу.

Марен кивнула.

– Он будет рядом, когда он нам потребуется.

– Может быть, они оба тебя покинули?

– Нет, – с уверенностью сказала она. – Они будут следить за мной до самого конца.

Чессер заметил Уотса, который шел от алтаря по ближнему проходу. Очевидно, он вошел через боковой вход. Он оглядывался в поисках Чессера, и тот помахал ему.

Уотс заметил его. Подошел к концу ряда, помедлил, затем приблизился и сел рядом с ними.