Империя алмазов

Браун Джеральд

Она пожала плечами:

– Может, они не разводятся вообще.

– А может, одним прекрасным утром женщина разводит костер до небес, а мужчина писает на него, чтобы погасить.

– Ты просто ужасен, – засмеялась она.

– Противоположности сходятся, – провозгласил Чессер. Вокруг них был поросший высокой травой склон Эгли – одна из пологих гор в окрестностях Гштада. Лежавший далеко внизу город казался кучками осадка на дне огромной вазы. Повсюду были видны прямоугольники желтеющих полей; дороги напоминали ручейки, бегущие неведомо

куда.

Они взбирались наверх. Последние полмили подъем был довольно крутым, и ноги Чессера уже немного ныли. Он был рад, что Марен не захотела карабкаться на самую вершину. Они сидели в шести-семи футах друг от друга. Она купила книгу о русских медиумах и экстрасенсах, которую сейчас раскрыла наугад и, казалось, была полностью поглощена чтением. Пока не сказала:

– В Бали едят цветы.

– Мы тоже ели в Мюнхене, – ответил он. – Помнишь?

Они в самом деле пробовали там какие-то особенные цветы, поджаренные и посыпанные сахарной пудрой, которые растут только в горах. Им сказали, что это баварский деликатес.

– Я хотела сказать, что в Бали едят цветы, чтобы пожениться. По-моему, это ужасно романтично.

– Цветы бывают ядовитыми, – сказал он. – Даже самые красивые.

– Знаю, – недовольно буркнула она.

Она зажгла две сигареты. Чессер уже приготовился к немыслимому прыжку. Но она сама подошла и села ему на колени. Поднесла сигарету к его губам. Потом положила голову ему на грудь и без слов попросила обнять ее. Они долго молчали. Она вспоминала прошлое. Он думал о будущем.

– Помнишь наш первый раз? – спросила она.

Он решил, что она говорит об их первой близости. Он ничего не забыл, особенно того чувства, которое было у него потом. Как будто он достиг цели своей жизни. Но она говорила про их первую встречу.

– Твои глаза тогда были другого цвета, – сказала она.

– Неправда.

– Теперь они темно-карие, а раньше были светлее.

– Просто ты хотела, чтобы они были светлее. Ты такие искала.

– Ничего я не искала, – с вызовом ответила она.

Они встретились в Риме, в саду виллы Боргезе. Теплый летний ливень загнал посетителей под крышу, а они, каждый сам по себе, прогуливались под дождем, как под ярким солнцем. Струйки воды стекали у Чессера по носу, по ушам, по подбородку. Длинные волосы Марен были мокры и спутаны. Платье прилипло к телу, выставляя ее всю напоказ. Места в садах много, но они столкнулись друг с другом почти нос к носу.

– Я уверена, что это не случайность, – заявила она. – Нам было предназначено встретиться там.

– Возможно.

– Это наша карма.

Чессер подозревал, что это была удача, ну в крайнем случае, судьба, выражаясь старомодно.

– У нас есть большое преимущество: мы знаем, зачем мы здесь, на Земле, и в чем наш урок.

Чессер хотел поговорить о перестрелке и убийствах, но решил не навязывать ей этой темы. Он спросил:

– Ты в самом деле это знаешь?

– Конечно.

Она не сомневалась.

– И

всегда знала?

– Наверно. Только раньше я еще не знала, что знаю. С каждым днем мои психические способности все больше развиваются.

С каждым днем его страхи все больше усиливались. Марен легла на траву. Решившись наконец открыть свой секрет, она сказала:

– Я снова говорила с Жаном-Марком. Сама.

– В самом деле? – спросил он, стараясь, чтобы в его вопросе прозвучало больше заинтересованности, чем терпимости.

– Мне помогли, – призналась она. – Но немного. Билли Три Скалы и мой китаец.

– Не пора ли Жану-Марку прийти в этот мир, родившись снова?

– Он сможет это сделать, когда захочет. Он рад, что мы приехали в Гштад.

– Почему?

– Он не объяснил. – Внезапно она просияла. – Знаешь, что еще мне сказали?

– Что? – заинтересовался Чессер.

– Одна маленькая девочка ждет нас на той стороне. Она хочет прийти сюда и быть нашей, если мы дадим ей этот шанс. Она будет балериной.

– Это тебе Жан-Марк сказал?

– Нет. Кто-то другой.

– Кто?

– Я не спрашивала, кто он такой.

Чессер хмыкнул про себя. Вслух у него получился вздох.

– Какой сегодня день? – спросила Марен.

– Какая разница? Она не ответила. Он сказал:

– По-моему, сегодня понедельник. Я слышал вчера звон церковных колоколов.

– Я имела в виду число.

– Пятнадцатое, а может, шестнадцатое. Не помню точно.

– Знаешь, что будет дальше? – спросила она.

Он прочел в ее глазах приглашение и понял, что она просит поцеловать ее. Это будет прелюдия. Дома его ждет нечто большее. А может быть, прямо здесь. Вполне вероятно. Она всегда была ужасно импульсивна.

Он нашел губами ее мягкие, открытые губы. Прямо здесь тоже неплохо.

– Я люблю тебя, – сказала она в него. Они смотрели прямо в глаза друг другу.

Она сказала:

– Дальше мы собираемся пожениться.

– Люди не всегда делают то, что собирались.

– Да, но они всегда делают то, что им больше всего хочется.

– Как на Бора-Бора? Она кивнула:

– Ты уже принес свои угли.

Так вот она о чем. Он чмокнул ее в щеку и сел подумать. Ему пришло в голову, что это будет самая дорогая свадьба, о которой он только слыхал, а с другой стороны – самая неразумная. Он решил свести все к шутке:

– Твои французские поверенные наняли телепата, чтобы он внушил тебе эти мысли.

Ей это показалось вовсе не смешным, тем более что это была неправда.

– На что мы будем жить?

Марен ждала этого вопроса. Она ухмыльнулась.

– Плевать. Как-нибудь проживем.

Ее слова напомнили Чессеру про Мэсси.

– Давай поговорим на эту тему когда-нибудь в другой раз, – предложил он.

– Нет.

– Сначала надо все обдумать.

– Я не хочу обдумывать.

– Я забочусь о твоих же интересах, Она выдержала паузу и сказала: