Шрифт:
1. Утро вечера мудренее
Тяжела ноша короля. Даже в королевстве, где царит мир и покой, у правителя масса обязанностей, которые не требуют отлагательств. Вот и сейчас Генрих читал тревожные письма со своей родины. Благодаря браку три года назад он вступил на трон как король Серии, а его прекрасная супруга Айка стала королевой. В последний год обучения в академии Ребеллион в Серии разразилась чума, унесшая жизни и славных правителей, родителей Айки Мольтер. Демона, что принес болезнь, в последствии поймали и изгнали, чтобы остановить эпидемию, но было уже поздно. Возможно, из-за
— Что так вздыхаешь? — пропела сладким голосом прекрасная беловолосая особа, увешанная золотом и шелками. Она сладко потянулась и прикрыла маленький ротик изящной ручкой — мрачное молчание Генриха нагоняло на нее тоску. Она поднялась со своего насеста в виде подушек на широком подоконнике и прильнула к Генриху со спины, обнимая за плечи. — Хватит читать эти бумажки, давай лучше развлечемся!
Девица вырвала письмо из рук рыжего короля и, засмеявшись тонким голоском, попыталась затеять игру в догонялки. Но Генри было совсем не до этого. Письмо было от Евы и несло дурные вести из дома — война. Мало Летарту было бунта вампиров, так ещё Люций нашел идеальное время, чтобы вмешаться и завоевать и без того растерзанное внутренними конфликтами королевство. У Генриха сердце кровью обливалось, когда он читал строки, написанные аккуратным почерком. Но вот письмо вырвали из рук, и он косо посмотрел на девушку.
— Ральф, не до твоих игр сейчас, — строго сказал Генри, хмуря брови сильнее обычного. — Айка тебя и так не жалует, а если увидит в таком виде, будет только хуже.
— Скучный ты, — буркнула девушка, но стоило ей закончить фразу, как голос изменился, стал более низким и потерял звон. А на месте девушки, помахивая бумажкой, оказался высокий парень с длинными черными волосами, забранными в хвост. Он скосил свои черные глаза на Генриха и, поправив темную рубашку, которая не прикрывала грудь и вживленный в нее синий кристалл, упал обратно на подушки. — Мы могли бы развлечься.
— Ты здесь не за этим, — отрезал Генрих и встал из-за стола, чтобы забрать письмо обратно.
— Одно другому не мешает, — хихикнул Ральф, но Генри был непреклонен. Вырвав письмо, он все такой же хмурый вернулся за стол.
Через несколько минут после этого инцидента двери в кабинет резко распахнулись, да с такой силой, что из-за грохота ручек о стену эхо от удара разлетелось по всему этажу. В кабинет влетела Айка. Столь малый промежуток времени прошел с окончания обучения, но и то пошло ей только на пользу. Уже привлекательная женщина, а не маленькая принцесса с длинными белоснежными волосами по пояс, она внушала своим видом уверенность, что рядом с Генрихом не просто дочка славного короля Серии, а королева, достойная своего супруга.
— Генрих, ты… — Она остановилась, так и не дойдя до стола. Ей хватило хмурого взгляда супруга в письмо, чтобы всё понять: — А, ты уже знаешь.
Был удостоен взгляда и Ральф, который, на её удивление, спокойно сидел и со скучающим видом поглядывал в окно. Довольно быстро взгляд серых глаз вновь вернулся к супругу, и подойдя к нему, Айка встала за спиной и положила ладонь в дружественном жесте на плечо Генриха. Она видела в нём не мужа — ни разу не смогла, хотя очень пыталась в начале их союза — но своего друга и надежного компаньона, которому за три года
— Ребята Диего доложили, — тише сказала она, смотря на затылок Генриха, но ни в коем случае не на письмо, на всякий случай уточнила: — Оно о войне с Люцием?
— Да, — невесело ответил Генри, качнув головой. Он опять тяжело вздохнул и положил письмо в кучу бумаг на столе. Будто ему и так мало проблем. Но надо было что-то делать с этим. Генрих просто не мог больше оставаться в стороне, наблюдая, как его дом рушился камень за камнем. Он и так слишком долго отсиживался в цветущей Серии.
Для него Айка, как и он для нее, была хорошим другом, союзником, которому он мог довериться. На ее жест он ответил, положив руку поверх ее ладони и слегка сжав. Он также не видел в ней супругу в романтическом плане, поэтому до сих пор у них не было наследника. И в отличие от Айки, он даже не пытался. Его сердце навсегда было похоронено вместе с телом его возлюбленной, и пока народ не требовал от него наследника, он и не собирался притрагиваться к жене.
— Нельзя это так оставлять, — покачал головой Генрих и повернулся к Айке. Он ей доверял, поэтому всегда интересовался ее мнением. — Что ты думаешь на этот счёт? Мне вмешаться?
Конечно, для себя он все решил в тот момент, когда задал этот вопрос. Вмешается. Однако, мнение Айки он тоже хотел услышать, потому что это коснется не только его дома, но и Серии. А это чудное королевство, к народу которого он проникся настоящей любовью, ему меньше всего хотелось подвергать опасности.
— Я королева Серии, и это неизменно, — не скрывая гордости сказала Айка, присаживаясь на подлокотник кресла и не убирая свою руку от ладони Генриха, которая от волнения стала холодной. — Вмешаться — значит, погубить бесчисленное количество жизней моего королевства в войне, к которой мы не имеем никакого отношения.
Айка опустила взгляд и, кажется, увидела некое разочарование в глазах Генриха, когда он вернулся ими к своему столу. Вот только она не закончила и, встав, королева обошла стол, положила ладони на ровную поверхность дерева, опустилась, заставляя Генриха вновь посмотреть на себя.
— Но ты король Летарта, — уверенно сказала она. — Не только Серии. Царства объеденены, и если Серия сейчас останется в стороне, Люций, забрав силу Летарта, на нас тоже нападёт. И тогда мы можем не выстоять. Каким бы ни было моё решение, Генри, мои должны вмешаться. Вопрос только: как? Мы можем вступить в открытую борьбу, разделив войска люцийцев, отчего тот будет в проигрышном положении. Но я очень не хочу бросать своих людей в битву. Мы столько лет жили в мире, Генри.
И Айка не скрывала свою надежду, когда обращалась к нему с этой скрытой просьбой. Она взглядом своим молила Генриха найти другой выход. Как бы он ни любил это королевство — а Айка не раз видела, как Генрих хорошо отзывался о её доме; от чистого сердца. Он любил Серию.
Но Летарт было его домом. Родиной. И королевством, которое он любил не меньше… Айка могла вступить в тихий спор с королём, пусть и не при людях. Но она понимала, пусть и была рождена в этом королевстве, последнее слово всегда за Генрихом. Он король. Она лишь могла помочь советом или, как сейчас, умолять найти другой выход, лишь бы не погубить жизни её любимых людей.