Империя страха

Бардин Юлиан Андреевич

Присев на корточки, шеф принялся стара­тельно обшаривать ящики стола, при этом при­говаривая:

—- Черт побери, куда же я их задевал? Вечная проблема с этими ключами, — в который раз повторил он.

Воспользовавшись тем, что собеседник не видит его, Лямзин приблизился к столу, держа в правой ладони массивную связку.

Ключи мягко опустились на край стола, а рука, еще секунду назад прочно сжимавшая их, сгруппировалась в твердый кулак, готовый по первому приказу воспаленного непомерным на­пряжением

мозга обрушиться на голову полков­ника.

— Родион Семенович, — тихо проговорил майор, — вы случайно не их ищете?

— Что? — переспросил начальник и уста­вился в лицо собеседнику.

Лямзин пытался по глазам определить реак­цию шефа, но не заметил в них ничего, кроме благодарности.

— Е-мое! Видимо, пора на пенсию, — шут­ливо отозвался полковник и скупо поблагодарил коллегу: — Спасибо. Совсем мозги не варят, надо бы отдохнуть пару дней. У себя под носом не увидеть ключей — вот умора.

Антон окончательно расслабился, поняв, что его манипуляции остались незамеченными со стороны Кудряшова.

Неожиданно для себя Лямзин почувствовал огромное облегчение — только сейчас он понял, что ему было бы в высшей степени неприятно убивать своего шефа. Но если бы тот о чем-ни­будь догадался, то майор не сомневался в том, что развязка была бы трагичной.

Тем временем полковник окончательно при­шел в себя и произнес в обычной, надменно-по­велительной манере:

— Да, так вернемся к тому, ради чего я тебя вызывал.

Антон уселся в оставленное кресло и при­нялся внимательно слушать.

— Займись-ка ты личностью умершего ста­рика, — продолжил Кудряшов, — что-то мне все это дело не нравится. Сделай оперативную раз­работку его связей, контактов, родственников. Ну, в общем и целом ты знаешь, как поступать в

таких случаях. — Он выразительно посмотрел на подчиненного. — А главное — собери информа­цию о его здоровье: чем болел, у кого наблюдал­ся и кто вызывал «Скорую помощь».

Лямзин был просто шокирован предстоя­щим заданием, но постарался скрыть свои эмо­ции. Только что услышанное окончательно спу­тывало все его карты в этой непонятной

игре — а то, что игра велась, не вызывало у него ника­ких сомнений.

— Есть! — по-военному отозвался майор и поднялся, чтобы уйти.

Однако полковник остановил его многозна­чительным жестом и доверительно прошептал:

— Информация по этому делу будет закрыта для всех. Докладывать лично мне, и никому больше. Все понятно?

— Так точно, — выпалил Антон и предполо­жил: — Значит, справок никаких не составлять?

Утвердительно качнув головой, шеф сказал:

— Ни единой бумажки.

— Хорошо, — ответил Лямзин, стараясь, чтобы его голос звучал как можно безразличнее.

Выйдя из кабинета, он плотно прикрыл за собой дверь и погрузился в глубокую

задумчи­вость. Что-то во всем этом деле было слишком много загадок.

Неужели оно действительно представляет собой такую огромную ценность, что ради этого не считаются ни с чем, в том числе и с челове­ческой жизнью?

В голове у майора было много вопросов, но ни одного ответа,, хотя кое-что он уже знал и это знание подталкивало Антона к решительным действиям.

Обратная дорога заняла у него гораздо больше времени, чем путь от дачи к Лубянке, И не потому, что «Опелю» приходилось пробиваться сквозь плотные пробки на перегруженных транс­портом столичных улицах. Майор изо всех сил пытался обнаружить за собой «хвост», но ничего подозрительного не заметил.

Тем не менее он все же решил, на всякий случай, поколесить по улицам города, неожи­данно меняя направления.

В конце концов темно-зеленая тачка при­ткнулась широким бампером к металлическому забору, и Лямзин пару раз нажал на клаксон.

Спустя какое-то время из дома показался Чижов, внимательно всматриваясь в лобовое стекло автомобиля. Заметив, что, кроме Антона, в машине никого нет, он распахнул широкие створки и позволил «Опелю» въехать во двор.

— Держи, — Лямзин протянул каскадеру не­сколько полиэтиленовых пакетов с продуктами и запер машину, нажав на маленькую кнопку электронного брелока сигнализации.

Когда мужчины вошли в дом, Иваныч пере­дал сумки девушке, а. сам настойчиво схватил Антона за рукав куртки и увлек того в глубину холла.

— Смотри, — почти торжественно произнес он, обращаясь к новоиспеченному приятелю и указывая на висящую на стене картину, — тебе это ничего не напоминает?

Майор буквально остолбенел, глядя на ста­ренькую церквушку, в тени которой располо­жился молоденький дубок с зеленеющей кро­ной.

— Откуда? — только и смог произнести он, чуть придя в себя.

— От верблюда, —засмеялся Иван и охотно пояснил: — Моему отцу досталась от деда кол­лекция картин. Но большой ценности они не представляли, да и папаша никогда не питал особой страсти к живописи — он был достаточ­но приземленной натурой. До сих пор остав­шиеся полотна валяются на нашем чердаке.

Антон нетерпеливо прервал его:

– — Но как она здесь оказалась?

Изобразив на лице откровенное неудоволь­ствие, каскадер назидательно сказал:

— Не перебивай, и все узнаешь, Так вот, — повел он дальше свой рассказ, — когда Паша построил себе эту хибару, то решил закатить пир на весь мир. Приглашенных было много, кстати сказать, странно, что тебя там не было.

— Я в это время работая за границей, — не­определенно ответил Лямзин, явно желая услы­шать продолжение.

Понятливо кивнув, Чижов заговорил вновь: