Империя
Шрифт:
– Казнить на месте, - неожиданно сказал Логар, - вместе с семьёй и друзьями, если таковые имеются.
– Что?!
– не выдержала Велена, - без суда?! Да как ты можешь такое говорить!
– Суд придуман для того, чтобы отличать виновных от невиновных, - ответил ей лорд Бакорта, - Донак виновен. Доказательства в руках у лорда Балора.
– Логар, - взгляд Императора переместился на правителя Бакорта, который встретил его с тем же железным спокойствием, что и прежде, - если мне потребуется твой совет, то я спрошу тебя.
–
– Предал своего Императора, - прервал её правитель, - я не спрашивал мнения Логара, но, тем не менее, я согласен с его словами. Суд нужен только для тех, в чьей виновности ещё есть сомнения, но твоё письмо, Велена, вполне ясно дало мне понять, в кого превратился бывший генерал. Он будет казнён в Корантаре, как и вся его семья.
– Милорд, но как же...
– Я не закончил, - в голосе Императора ясно чувствовался лёд, - и чтобы подтвердить, что слова предателя не запали тебе в душу, казнью будешь руководить ты. Так ты докажешь свою преданность Катарской Империи и своему Императору.
Велена буквально остолбенела, услышав эти слова. Она должна была казнить Донака просто за то, что он неосторожно высказывался об Императоре... Да что же это такое?.. Как это вообще было возможно? Казнить человека, без всякого суда, казнить просто потому, что так ей сказали.
– Велена, - шепнул ей Эрхен, - сядь.
Не особенно понимая, что делает, правительница Корантара опустилась на своё место, все ещё пребывая в каком-то полузабытье, а Император тем временем не отрывал от неё испытующего взгляда. Он верил, что Велена исполнит его приказ, но то, с каким трудом она приняла его слова, изрядно озадачило Императора. Он думал, что, будучи дочерью Валора, она прекрасно поймёт всю необходимость такой жестокости к врагам Империи, но...
"Кто сказал, что она сама не предала меня? Разве можно верить той, кто так легко сжилась с этими горцами, не принимающими истинного Бога?" мелькнула в голове Императора мысль, сопровождаемая волной гнева. Но правитель быстро взял себя в руки, ведь не было никаких доказательств того, что Велена отвернулась от него. Надо просто дать ей возможность доказать свою преданность Катарской Империи. Всего лишь возможность.
Совет длился ещё несколько часов, и за это время каждый из лордов отчитался перед Императором по интересующим его вопросам. Логар говорил о поставках руды, добываемой в Бакорте, Кальварт, маршал Империи, отчитался об общем состоянии войск, а также о том, что, по его мнению, армии требовалось перевооружение. Ведь последний раз большие партии мечей и доспехов поставлялись в легионы ещё при самом Корусе Ватаре, а это никуда не годилось. Квер Ботарут, являвшийся представителем Нешорта на этом совете, рассказал собравшимся о том, что морская торговля с Корхаталом и Севером процветает. Представитель церкви, как и Велена, уже успел высказать все, что хотел, и поэтому просто сидел, молча слушая остальных. Когда же пришёл черёд лорда Балора, тот отчитался Императору и совету о положении дел в Соладаре, где, в общем-то, все было просто прекрасно. Люди здесь не голодали, денег хватало, а граница с южанами издревле была самой спокойной, так что беспокойств там ждать не приходилось.
К тому моменту, когда солнце уже начало клониться к закату,
– Благодарю вас, друзья, - сказал он, - на сегодня Высший совет закрыт. До завтрашнего дня вы можете отдохнуть и прогуляться по Соладару. Сегодня вы сослужили прекрасную службу Империи, но завтра совет продолжится. И на этот раз я не потерплю опозданий. Все вы свободны, кроме тебя, Балор. Задержись на минутку.
После этих слов Император вернулся на трон и, наблюдая за тем, как члены совета выходили из зала, погрузился в тяжёлые раздумья. Иногда случалось так, что вещи, в которых он был железно уверен всего минуту назад, вдруг начинали казаться ему, мягко говоря, сомнительными. Словно у него спадала с глаз какая-то пелена, укрывавшая от взора правителя истинное положение вещей. В этот раз было именно это.
Красные жрецы. Вопрос о них никогда особенно не заботил Императора, ведь он был свято уверен в том, что граждане его страны будут достаточно крепки душой и сердцем, чтобы отвергнуть этих ничтожных Огненных Богов, но вдруг... Сомнения. В его разуме появились сомнения в том, что договор был правильным. Что, если он предаёт Бога и людей этим необдуманным решением, позволившим Красным сеять семена другой религии в Катарской Империи?
– Мой Император, о чём вы хотели поговорить?
– спросил его подошедший Балор.
– Балор... Я не понимаю, почему мы приняли это соглашение с южанами. Это же предательство. Мы сами предали себя. Неси перо и бумагу, надо его отменить!
– сомнения отпустили Императора. Он ясно видел, что этот договор был ошибкой, и...
– И что же ты собрался с ними делать?
– поинтересовался лорд с лёгкой улыбкой, - неужели ты думаешь, что твоё слово будет хоть что-то решать в этом вопросе?
– Что? Ты не расслышал? Неси перо и бумагу!
– Нет, - покачал головой Балор, и в голосе его появились такие нотки, от которых сердце Императора сжалось.
– Ты оказался сильнее, чем я предполагал, Эл, но ничего, я никогда не боялся трудностей.
– Балор? О чём ты говоришь?
– Договор с южанами останется. Он нужен Империи, - сказал лорд Соладара и глаза его стали чёрными, как уголь, а тень, которую он отбрасывал на ближайшую стену, изменилась. Она стала шире, вытянулась, и у неё появились собственные глаза, горящие, словно два красных огонька, - он помогает нам обращать жителей Корхатала, но наши люди никогда не поддадутся их вере. Договор останется, - продолжал говорить Балор, но голос его словно разделился надвое. Голос самого лорда звучал тихо и невыразительно, а вот тень, которая вторила его словам, говорила громко и ясно.
– Договор останется...
– задыхаясь, прохрипел Император, - он нужен Империи...
– Прекрасно, - сказал Балор и глаза его вновь стали совершенно обычными, а тень вернулась к своему изначальному виду, - теперь скажите, Ваше Величество, о чём вы хотели поговорить?
Император же резко вздохнул, а затем посмотрел на своего друга. Он совершенно забыл, зачем попросил Балора задержаться в зале... Да и голова ужасно болела. Кажется, он хотел сказать ему что-то о Красных жрецах? Но что ему было говорить? Договор с южанами действовал на благо Империи и фактически являлся просто идеальным.