Империя
Шрифт:
Меня и мой рой даже не воспринимают всерьёз. Нас скорее держат за очень дальних родственников, причём не просто больных, а инвалидов и калек, и они не скрывают своего отношения, смотрят на меня и на членов моего роя с жалостью и активно транслируют свои мысли, порой ставя меня в неловкое положение. Они считают более достойными тех, кого называют дикими, боясь выпускать моих детей на охоту, так как мои несмышлёныши могут поранится, ибо ещё диточки.
Правда ко мне они стали относится по-другому после моего перерождения, потому что, по их мнению, я избавилась почти от всех моих детских комплексов и недостатков. Теперь я стала равной им, и в их иерархии я была очень близка к матерям.
Мне так и не предоставили полный доступ ко всей имеющейся у местных информации, хотя это выглядело странно на фоне того, что у каждой особи из местных, независимо от её должности, возможностей, функционала и обязанностей, был доступ ко всему, даже к самым «секрючим» данным и проектам. Либри — эти вездесущие существа, знали всё и вся, потому что в их руках находились информационные центры и все хранилища данных, которые они гребли под себя без исключений, объединяя под одним названием — «библиотеки». В каждом производственном помещении, лабораториях и прочих производственных или исследовательских центрах всегда находился сервер, который также назывался малой библиотекой.
Библиотеки, какими бы они ни были — малыми или крупными, размер зачастую не имел значения для фанатиков знаний, защищались максимально, а их безумная паранойя вызывала у меня недоумение и опаску. Кстати, остальные особи считали их самыми уязвимыми и были готовы пожертвовать собой ради их защиты, что до сих пор вводило меня в ступор. Приоритет выше имели только матери.
Чем больше времени я проводила в их обществе, тем больше оно мне нравилось. Я плохо знакома с повседневной жизнью в Доминионе, но даже то немногое, что мне было известно о социуме терранов, позволило сравнить два очень похожих и в то же время совершенно разных общества. Здесь нет неравенства, преступности, бездомных, наркоманов и праздно шатающихся людей. Все болезни человеческой цивилизации, которые многие воспринимали как высшие достижения или истинные блага цивилизации были отвергнуты и выброшены как мусор на «помойку истории», а генетические особенности зергов были доведены до совершенства.
Обладая стремлением к развитию, которое возведено в «Абсолют» как на личном уровне, так и на уровне государства, местные добились многого, но не собирались останавливаться. Государство — это стая, и в приоритете здесь именно она. Однако зерги не люди, и стая — это семья, большая и дружная семья, которая никогда не предаст и не бросит своего члена, друга или дальнего родственника. Здесь государство — это высший идеал под названием «Семья».
Однажды мне потребовалось продлить мой читательский билет и получить доступ к новым данным, и в тот момент мне показалось, что я оказалась в бюрократическом аду. Тогда я и подумала, что наконец-то нашла то, в чём зерги уступают терранам.
Тысячи кабинетов, непонятные справки, поиски очередной мелкой с печатью — уже через час я была в таком бешенстве, что воздух искрился вокруг меня, а мелкие, напротив, радовались, что только распаляло мой гнев. Мне казалось, что я никогда не выйду из коридоров канцелярии при библиотеке, но моё неожиданное спасение пришло в лице моего наставника Барсика, главы ордена Катаров.
Злой Барсик в один момент взял меня за шкирку, подняв на уровень своих сердитых глаз, и спросил, по какой такой важной причине я опаздываю на назначенную медитацию. А я была так зла, что, почувствовав, как ноги болтаются в воздухе, а меня саму грубо схватили за хитиновые пластины в области шеи, неосознанно стала
«Бо…. Праматерь святая, никогда не буду злить котиков!!!», — такие мысли мелькали в моей голове, когда я, подобно листочку на ветру, трепыхалась в руках наставника, думая, как так получилось. Но я не успела ничего сделать — меня развернули лицом к раздражённой морде, все мои жалкие попытки атаковать и формирующиеся щиты смело.
А мой любимый наставник, не заметив даже моих жалких попыток, поднял меня на уровень своей головы и спросил таким «ласковым» голосом, что приморозил меня на месте:
— Меня крайне интересует причина, по которой моя личная ученица пропускает назначенную ей медитацию и нарушает таким образом весь установленный для неё график обучения. Праматерь поручила мне заниматься твоим образованием, а ты ведёшь себя как неразумная личинка! Как можно совмещать игры с детьми и пропускать занятия, пока я жду тебя в крепости? — Катар был очень раздражён, и его образы напоминали мне о том, как он держит своих детей за шкирку и отчитывает их за детские шалости, сравнивая меня с ребёнком. — Возможно, мне следует сообщить Праматери в следующем отчёте, что новорождённая особь Сара Керриган всё ещё развивается и ей будет лучше вернуться в ясли, поскольку она ещё ребёнок и не наигралась в детские игры? Что ты забыла в игровых залах юных Либри, ученица? — сердито спрашивал почти трёхметровый катар, а я, растеряв весь свой пыл, висела в его железной хватке, не зная, куда деться от позора.
Их специфический способ общения, в котором слова несут лишь около десяти процентов смысловой нагрузки, использует эмоции, которые напрямую отражают отношение к ситуации и окружающим, а также передаёт ментальные пакеты с образами и информацией. Барсик воспринимал меня как подростка, как незрелую и юную особь, но никак не жутко опасную Королеву Клинков. Ему пришлось обучать и развивать меня, хотя ему хотелось заниматься своим личным развитием, он хотел учить взрослых особей и исследовать энергии души.
Однако вместо этого на него повесили ребёнка, и, хотя я уже взрослая особь, но точно не в глазах Барсика, ему нравилось проводить время со мной, ведь у него уже было более тридцати детей. И хотя я считала его своим новым родителем, как и он меня признал своим новым членом своей большой семьи, то сейчас я отчётливо поняла, что он просто отчитывает меня, как нашкодившего котёнка.
Барсик, которому по непонятным для меня причинам пришлось учить меня как полностью сформировавшуюся взрослую особь без соответствующих навыков и умений, я прощала многое, если не всё: «Вот кто бы мог подумать, что меня будут отчитывать как нашкодившего ребёнка? А я не только не смогла дать отпор такому 'наглецу», но и не буду знать, как реагировать и вести себя в этой ситуации?! — такой человек показался бы мне год назад сумасшедшим или психом, живущим в своих фантазиях, но не сейчас.
— Вот, мне сказали, что сегодня нужно продлить мой читательский билет и получить новые допуски! — достав карту допуска, которую местные называли читательским билетом, я уже без прежней злобы, но, все ещё агрессивно, показала её наставнику. Правда, моя розовая кожа так покраснела от моего стыда, когда я поняла, что веду себя как самый настоящий ребёнок. Но только я снова начала заводиться, как меня слегка встряхнули и снова посмотрели в глаза.
— Контроль, контроль и ещё раз контроль, и чему мы только всё это время учились? Скажи-ка мне, о неразумное дитя? Думаю, нужно будет существенно увеличить время медитаций. Но это уже касается учёбы, а сейчас ты мне лучше объясни, зачем ты пошла продлевать билет в детские игровые залы?