Империя
Шрифт:
Но таковым он был только как правитель, как человек же он всегда был разумным и даже в чём-то добрым. Лорд никогда не проявлял жестокости к своей жене или детям, а наоборот, заботился о них и дарил им (детям, во всяком случае, точно) столько любви, сколько вообще могла дать его израненная душа. Да, он давал детям выпускать пар, но когда их ссоры переходили некую черту, всегда вмешивался, не давая им превратиться в то, чем были его собственные братья.
— А теперь помолчите и послушайте, — сказал Логар, взглянув сначала на дочь, а затем на сына, — Бог действительно создал
При этих словах светловолосая девочка нахмурилась и обиженно скрестила руки на груди. Ей никогда не нравилось проигрывать.
— Да-да, твой брат был прав, но если ты и дальше будешь показывать сестре язык, — с этими словами Логар дал кривляющемуся сыну несильный щелбан, — я его тебе узлом завяжу.
— Ай! — вскрикнул Ковал, потирая ушибленный лоб.
— Будешь знать! — на этот раз Анара показала брату язык; но, увидев осуждающий взгляд отца, тут же убрала его, изображая примерную девочку — которой, само собой, являлась только в мечтах своей матери, давно уже покоившейся в холодной земле Бакорта.
Логар не любил эту женщину и никогда не скорбел о её смерти. Его первый, да и второй, брак был вызван политической необходимостью, а не любовью, так что о семейном счастье молодожёнам и думать не приходилось. Если уж говорить начистоту, они виделись только во время официальных приёмов или же в спальне, а всё остальное время проводили порознь. Только появление двух замечательных малышей немного растопило сердце Логара и начало сближать его с женой, но третья беременность стала для неё последней. Женщина погибла во время неудачных родов, ребёнка тоже не удалось спасти.
Наритали, ставшая второй женой Логара, также была для лорда Бакорта не более чем необходимостью. Девушка оказалась лишь разменной монетой в политических играх между Бакортом и Нешортом. Логару нужны были деньги для того, чтобы поднять провинцию, а Торговому дому, из которого происходила его невеста, нужно было укрепление сил на политической арене. С заключением этого брака каждый получил, что хотел. В Бакорт отправились караваны, гружённые золотом, а в Нешорте появилась новая главенствующая семья.
Но второй брак для Логара был не столь удачным, как первый. Наритали оказалась не такой плодовитой, как его первая жена, и хотя девушка искренне любила своего мужа, родить новых наследников она ему не могла, чем всё сильнее и сильнее отталкивала от себя Логара. В конце концов, дошло до того, что за последний год они виделись лишь один раз, а всё остальное время девушка должна была проводить в своих покоях, постигая различные науки и историю. Логара такое положение дел вполне устраивало, ну а мнение Наритали мало кого интересовало.
— Пап, а может, нам всё-таки не надо ехать? — поинтересовался Ковал, глядя в окно. — Я устал уже и домой хочу.
— А я уже устал вам повторять, что в Соладаре вы получите такое образование, какое вам и не снилось. В столице живут умнейшие люди, а Золотая Академия станет тем местом, где из вас, оболтусов маленьких, сделают настоящих лорда и леди, вы, в отличие от этих Корантарских оборванцев, будете знать не только как написать собственное имя, но и изучите
— Но, пап!
— Никаких “но”! — хлопнул себя ладонью по ноге Логар. — Вы будете подчиняться мне, потому что…
— Потому что ты наш папочка, — встряла в разговор девочка, всегда знавшая подход к сердцу Логара.
Лорд сразу же проглотил свою гневную речь и расплылся в доброй улыбочке. Он любил этих сорванцов. Любил по-настоящему. Единственным его страхом было то, что он превратится в такое же чудовище, каким был его собственный отец. Он боялся этого до дрожи в руках, ведь в нём была та же кровь, что и в старом Харонте, но… сейчас, глядя на своих детей, Логар понимал, что никогда не станет таким. Он всегда будет любить и оберегать их, несмотря ни на что.
А сейчас он ехал в Соладар, чтобы поучаствовать в каком-то дурацком совете. Высшем Совете, точнее говоря. Говоря по правде, этот совет собирался в столице каждый год, но до сего момента Логару удавалось избегать присутствия на нём путём хитроумной дипломатической переписки, но сейчас, когда дети уже вошли в тот возраст, в котором их могли бы принять на обучение в Золотую Академию, визит в Соладар стал просто необходим. И тут так удачно выпал этот совет, на котором он, Логар, сможет заслужить расположение Императора и завести парочку новых знакомств, а так же получить некую реабилитацию в глазах правителя за Тагорна, в своё время служившего при дворе Бакорта, но оказавшегося проклятым предателем.
Погружённый в свои мысли лорд не слышал, как кучер крикнул что-то едущим рядом с каретой воинам, и лишь резкая остановка заставила Логара в ярости сжать кулаки и выйти на улицу.
— Что здесь происходит? — ледяным голосом поинтересовался он у солдат, стоявших около кареты. — Почему мы остановились?
— Лошадь подвернула ногу, милорд, — виновато сказал кучер, спрыгнув со своего места, — несколько минут — и мы её заменим.
— Лучше бы вам поторопиться, — пробормотал Логар,оглядывая окрестности, — не хотел бы я задерживаться здесь.
— Лорд Логар! – неожиданно окрикнул его один из солдат, ехавших позади.
– Кто-то едет за нами!
Оттолкнув в сторону кучера, лорд Бакорта обошёл карету и посмотрел туда, куда указывал солдат. Сейчас он видел только облако пыли, но было вполне понятно, что едет к ним совсем не одинокий всадник, и когда пыль на миг рассеялась, Логар увидел что-то, очень напоминавшее зелёный флаг.
— Господь всемогущий, — пробормотал он, — только не она.
***
Несмотря на мольбу Логара, это была именно она. Велена выехала из Харенхейла около недели назад, и весь путь до Соладара ей предстояло ехать верхом, ведь если кто-то заметил бы леди Корантара, дочь самого Старого Медведя Валора и по совместительству Вождицу Синих Бород в карете, то определённо не понял бы этой шутки. Она правила мужчинами, правила как мужчина, и заставляла их поклоняться себе. Если бы Велена вела себя как кисейная барышня, то уже давно потеряла бы всё уважение своих подданных. И именно ради этого уважения ей приходилось терпеть боль в заднице, покрытой синяками, и натёртых бёдрах.