Империя
Шрифт:
— Я уже распорядился о том, чтобы Донак был доставлен в Соладар, — негромко сказал Император, глядя Велене прямо в глаза испытующим, как ей показалось, взглядом. Господи, он проверял её верность? Но Император же сам всего несколько минут назад говорил о том, что он полностью уверен в её преданности. — Здесь он и все, кого он заразил своими предательскими мыслями, — продолжил говорить правитель, — будут подвергнуты суду.
«Тихо девочка, тихо. Не ошибись», — твердила про себя Велена. Если она сейчас сделает что-то не так, то…
— Казнить на месте, - неожиданно сказал Логар, — вместе с семьёй и
— Что?! — не выдержала Велена. — Без суда?! Да как ты можешь такое говорить!
— Суд придуман для того, чтобы отличать виновных от невиновных, — ответил ей лорд Бакорта, — Донак виновен. Доказательства в руках у лорда Балора.
— Логар, — взгляд Императора переместился на правителя Бакорта, который встретил его с тем же железным спокойствием, что и прежде, — если мне потребуется твой совет, то я спрошу тебя.
— Спасибо, ваше величество, — торопливо сказала Велена, — я хотела сказать, что нужен честный и справедливый суд, который сможет определить степень вины Донака. Он ведь просто…
— Предал своего Императора, — прервал её правитель, — я не спрашивал мнения Логара, но, тем не менее, я согласен с его словами. Суд нужен только для тех, в чьей виновности ещё есть сомнения, но твоё письмо, Велена, вполне ясно дало мне понять, в кого превратился бывший генерал. Он будет казнён в Корантаре, как и вся его семья.
— Милорд, но как же…
— Я не закончил, — в голосе Императора ясно чувствовался лёд, — и чтобы подтвердить, что слова предателя не запали тебе в душу, казнью будешь руководить ты. Так ты докажешь свою преданность Катарской Империи и своему Императору.
Велена буквально остолбенела, услышав эти слова. Она должна была казнить Донака просто за то, что он неосторожно высказывался об Императоре… Да что же это такое?.. Как это вообще было возможно? Казнить человека, без всякого суда, казнить просто потому, что так ей сказали.
— Велена, — шепнул ей Эрхен, — сядь.
Не особенно понимая, что делает, правительница Корантара опустилась на своё место, всё ещё пребывая в каком-то полузабытье, а Император тем временем не отрывал от неё испытующего взгляда. Он верил, что Велена исполнит его приказ, но то, с каким трудом она приняла его слова, изрядно озадачило Императора. Он думал, что, будучи дочерью Валора, она прекрасно поймёт всю необходимость такой жестокости к врагам Империи, но…
«Кто сказал, что она сама не предала меня? Разве можно верить той, кто так легко сжилась с этими горцами, не принимающими истинного Бога?» мелькнула в голове Императора мысль, сопровождаемая волной гнева. Но правитель быстро взял себя в руки, ведь не было никаких доказательств того, что Велена отвернулась от него. Надо просто дать ей возможность доказать свою преданность Катарской Империи. Всего лишь возможность.
Совет длился ещё несколько часов, и за это время каждый из лордов отчитался перед Императором по интересующим его вопросам. Логар говорил о поставках руды, добываемой в Бакорте. Кальварт, маршал Империи, отчитался об общем состоянии войск, а также о том, что, по его мнению, армии требовалось перевооружение. Ведь последний раз большие партии мечей и доспехов поставлялись в легионы ещё при самом Корусе Ватаре, а это никуда не годилось. Квер Ботарут, являвшийся представителем
К тому моменту, когда солнце уже начало клониться к закату, Император, внимательно выслушавший всех докладчиков, то и дело разбавляя их речи своими вопросами и уточнениями, встал с трона.
— Благодарю вас, друзья, — сказал он, — на сегодня Высший совет закрыт. До завтрашнего дня вы можете отдохнуть и прогуляться по Соладару. Сегодня вы сослужили прекрасную службу Империи, но завтра совет продолжится. И на этот раз я не потерплю опозданий. Все вы свободны, кроме тебя, Балор. Задержись на минутку.
После этих слов Император вернулся на трон и, наблюдая за тем, как члены совета выходили из зала, погрузился в тяжёлые раздумья. Иногда случалось так, что вещи, в которых он был железно уверен всего минуту назад, вдруг начинали казаться ему, мягко говоря, сомнительными. Словно у него спадала с глаз какая-то пелена, укрывавшая от взора правителя истинное положение вещей. В этот раз было именно это.
Красные жрецы. Вопрос о них никогда особенно не заботил Императора, ведь он был свято уверен в том, что граждане его страны будут достаточно крепки душой и сердцем, чтобы отвергнуть этих ничтожных Огненных Богов, но вдруг… Сомнения. В его разуме появились сомнения в том, что договор был правильным. Что, если он предаёт Бога и людей этим необдуманным решением, позволившим Красным сеять семена другой религии в Катарской Империи?
— Мой Император, о чём вы хотели поговорить? — спросил его подошедший Балор.
— Балор… Я не понимаю, почему мы приняли это соглашение с южанами. Это же предательство. Мы сами предали себя. Неси перо и бумагу, надо его отменить! — сомнения отпустили Императора. Он ясно видел, что этот договор был ошибкой, и…
— И что же ты собрался с ними делать? — поинтересовался лорд с лёгкой улыбкой. — Неужели ты думаешь, что твоё слово будет хоть что-то решать в этом вопросе?
— Что? Ты не расслышал? Неси перо и бумагу!
— Нет, — покачал головой Балор, и в голосе его появились такие нотки, от которых сердце Императора сжалось. — Ты оказался сильнее, чем я предполагал, Эл, но ничего, я никогда не боялся трудностей.
— Балор? О чём ты говоришь?
— Договор с южанами останется. Он нужен Империи, — сказал лорд Соладара и глаза его стали чёрными, как уголь, а тень, которую он отбрасывал на ближайшую стену, изменилась. Она стала шире, вытянулась, и у неё появились собственные глаза, горящие, словно два красных огонька, — он помогает нам обращать жителей Корхатала, но наши люди никогда не поддадутся их вере. Договор останется, — продолжал говорить Балор, но голос его словно разделился надвое. Голос самого лорда звучал тихо и невыразительно, а вот тень, которая вторила его словам, говорила громко и ясно.