Имподион

Алика Лира

– привет, Аврора

Так, кстати, меня зовут. Правильней Аурора, конечно, но вот люди говорят через «в».

– Привет, – скучающе ответила я.

– Мне надо отойти на 5 минут, посмотришь за моим постом?

– Да, – выкидываю сухо и резко, впрочем, как и всегда

– Кстати, так и живёшь на съёмной квартире?

– Да, – ни капли не удивилась этому вопросу, видать все темы для перетирки с другими змеюками закончились.

– А, говорят, съёмные хаты подорожали, твой хозяин квартиры тоже цену повысил? Да?

(Как же люди меня угнетают) – Слушай, тебе же там вроде отлучиться надо было, – показываю Эль максимум незаинтересованности.

– Да, да. Ты, конечно, как обычно, очень разговорчива – с недовольно-перекошенным лицом ушла от Роры сплетница-сыщик, издалека крича

что-то типа «потом ещё поболтаем».

По всем меркам местной общественности, странная девушка пошла на покинутый пост, заменить коллегу, надеясь, что там её не найдёт очередная деталь шипящего гадючьего пучка.

Не припоминаю, озвучивала ли я основное место работы Ауроры. По профессии она медсестра. Обычная работа, обычная больница, вроде, как и все другие. Должностные обязанности ей нравятся. А персонал, сующий нос во всё, что можно и нельзя, по большей части, нет. Аурора девочка не конфликтная, терпеливая, поэтому просто не разговаривает с нежелательными собеседниками. А вот грубость и наглость, особенно со стороны начальства, терпеть ненавидит. И не терпит. Из-за её смелости и бесстрашия перед лицом руководства имя девушки потихоньку превратилось в имя нарицательное. Например, когда старшая медсестра больше не может упиваться собственной властью из-за мятежа кратковременно-осмелевшего сотрудника, с пеной у рта она шипит: «Что это за Аврораподобные выходки?!». Не нравится ей, когда люди отстаивают свою точку зрения, справедливость и свою правоту, даже основанную на официальных регламентах, как должностных, так и в законе прописанных. Согласитесь, это грубейшее узкомыслие и превышение данной ей власти.

По большей части, каждый рабочий день протекает рутинно и однообразно. Скука смертная. То ли дело сны. В них уж точно скучать не приходится. А когда ещё не время спать, то самое время убегать от реальности в истории книг. Проживать целые жизни с персонажами. Ходить с ними одной дорогой, бороться со злом, разделять с ними боль и радость, предательства и любовь. Каждая страница книги для меня – новый шаг из маленькой жизни длиной в трилогию. Например, когда рука перелистывает на последнюю страницу, сердце подпрыгивает куда-то выше головы от волнения, а потом резко падает в пропасть конца. И всё. История канула в точку. От этой маленькой жизни останется лишь воспоминание. В принципе, так же, как и от нашей реальной жизни. И как можно быть полностью уверенным, что мы не герои фантастического романа? Что мы знаем о том, как чувствуют себя персонажи книг, как они видят жизнь, как, в принципе, существует их мир. Книжная реальность может быть даже более реальной, чем наша, всё зависит от наблюдателя и точки, из которой происходит наблюдение.

Очень жаль, что я не персонаж из книг. Как было бы просто уходить, перевернув последний лист. Просто было бы отправиться в забытие, на пыльные полки с такими же забвенными персонажами, после прочтения последней страницы. Захлопнулась книга, заснул персонаж мёртвым сном. На ресницах прочитавшего останется лёгкий дымок впечатлений, в памяти постепенно рассеется вся точная информация, полученная вот-вот, остаётся лишь приятное и хорошее. Будет жить лишь тонкий шлейф памяти о книге в целом. Персонаж канет в лету.

Когда заканчивается книга, и начинается мир читателя? На последней странице душа будто пустеет, словно она тоже закончилась. Бывает, так скучаешь по персонажам прочитанной книги, что новую начать неимоверно тяжко. После одних книг можно в сию же минуту начать читать что-либо другое и это будет просто. А вот после тех, что западают в самую глубинную глубину, можно месяцами не иметь возможности начать читать новое произведение. И это для меня, как отдать честь. Было бы предательством тысячи слов и десятки часов жить с персонажами на страницах книги, просочить сквозь каждую клетку своего тела тот печатный мир, сквозь каждую струнку души и мыслей пропустить, а потом взять и сразу уйти в другую историю, как ни в чём не бывало. Такое поведение было недопустимо.

3

Моя жизнь тянется густой смолой, как и у миллионов людей. Часы и

годы уходят на обучение в школе, затем колледж, работа. Впоследствии, работа становится вторым домом, а может даже и первым. Мы пытаемся зарабатывать на жизнь, при этом тратя жизнь на зарабатывание. Вот и всё, к чему мы стремимся? Нас создали, чтобы убивать здоровье на работе, на которой мы не хотим находиться? А когда нам делать то, что правда хочется? Хотя, по моим наблюдениям, многие уже и не хотят ничего, и о мечтах позабыли. Работа и ненавистные дела ради «жизни» затмили собой всё и затянули глаза мутной плёнкой.

Мёртвая улица где-то на берегу горизонта. Лёгкий туман покрывает всё видимое пространство. Я иду на работу. Вот бы всё бросить и вернуться в твои объятия. Всё настолько пропитано морозным одиночеством, что я ненароком замечаю пронизывающие улицу ниточки грусти. Пугаюсь каждого шороха, сердце колотится, будто сошло с ума. Когда ты не рядом, мне так не спокойно. Паническая атака. Тяжёлое сбитое дыхание завладевает грудной клеткой. Дышу по методике, вроде бы помогает. Чувствую прилив адреналина – ну вот я снова на коне. Звенящая от одиночества улица всё такая же звенящая, но тем ниткам не удалось пронзить всё на своём пути. Меня они обошли. Темнота отпускает, слышу гул бегающей по кровеносным сосудам крови в своей голове. Пальцы коченеют, как на морозе, пока я пишу, отвлекают от фундаментальной моей проблемы: просачивающаяся во все пространства тьма, всеобъемлющая и всепоглощающая. Но не меня (не в этот раз). Этим утром начинаю свой путь по дороге рабочего дня, пытаясь вбирать в себя минимум негатива. Приходится общаться с теми, с кем не хочется. Терпеть женский коллектив – змеиная связка, питающаяся сплетнями. Но должность хорошая, вроде как. Задняя часть моего естества в тепле, говорят, это уже хорошо, хотя бы на морозе не стыть.

В бессмысленных диалогах проходит почти весь день. Куда не пойди, люди будут докучать своими вопросами. Неужели вам станет легче от знания подробностей моей жизни? Хоть вообще по больнице не двигайся. Вижу, вон уже рты пораскрывали, орудия на изготовке. Выстрел:

– Аврора, когда уже рожать будешь?

– Когда забеременею

– Ну, логично, – недовольным тоном бубнит Мартина, не добившись информации. Тут втиснулась Эль:

– А ты просто не хочешь, или не получается?

Я молчу, делая вид, что не замечаю сразу две появившиеся занозы.

– А квартиру покупать ещё не собираешься?

– Нет

– Ааа, наверно деньги копишь, или закидываешь в банк? – в надежде на продолжение разговора перетирает одно и то же Мартина

– Нет

(да сколько можно то, а!)

– Пора бы уже, – никак не успокоится Ларисэль

– Я сама решу, что и когда мне пора, – отрезала я и ушла туда, где нет людей.

И приблизительно в таком стиле протекают все диалоги с коллегами, они настолько «заботливы», что даже вне моего присутствия делятся своими «переживаниями» друг с другом о том, как же я бедная ещё дом себе не купила, а то на съёмной дорого же.

Плевать они хотели на меня и на мою беременность. Даже помыслить не способны, что такие личные вопросы могут открыть раны, о которых этим змеям даже и в голову не приходило. Они просто хотят новые темы, как можно больше тем для тупой болтовни. Я как-то одной так ответила, мол может я не могу иметь детей, может страдаю от этого факта, плачу ночами, антидепрессанты пью в надежде на заглушение психо-травмы. Может лечения всевозможные прохожу, пытаюсь забеременеть, да вот не получается. А тут ещё вы изо дня в день, да по нескольку раз, напоминаете мне об этой внутренней боли. Даже в группы собираетесь, да как ковырнёте мою рану, что мне потом дома умереть хочется. Вчера легла спать и начала плакать. Хочу, но не могу уснуть. Ноги ниже голеностопа и кисти рук вызывают отвращение, зудят и кричат мне, что им тут не место. Тело никак удобно не уложить. В панике я придурью дёргаюсь под одеялом, пытаясь хоть как-то угомонить конечности. Потом усмиряю паническую атаку и вечное желание сбежать куда-то. Накидываю ей эту тему, а она опешила, рот раскрыла, хрипы какие-то вместо слов издаёт. Потом в себя пришла, извинялась, якобы не знала, что всё так. Только к чему мне эти извинения? Не знаешь, не лезь.