Импульс

Коултер Кэтрин

Поле для гольфа, теннисные корты, три бассейна и, разумеется, великолепное Карибское море, омывающее пляжи с белоснежным песком. Остров протяженностью не больше трех квадратных миль по форме напоминал верхнюю северо-западную часть Сан-Франциско. Антигва находилась на востоке, и кое-кто из гостей время от времени летал на Сент-Джонс. Курорт занимал восточную часть, резиденция Джо-ванни – западную. Это был рай, предназначенный для отдыха исключительно богатых людей – и для ее отца.

Рафаэлла надеялась, что достаточно хорошо вписывается в это общество.

Все-таки ее отчим был одним из самых состоятельных людей на восточном побережье, да и она сама неплохо научилась распознавать платья от Живанши.

Рафаэлла вернулась на свою небольшую, типично средиземноморскую виллу с выбеленными стенами, изогнутыми сводами и красной черепичной крышей. Вокруг росли тропические кустарники, усыпанные желтыми и розовыми цветами. Вилла стояла в полном уединении. Внутренняя обстановка была выдержана в стиле позднего барокко: разнообразные завитушки в стиле Людовика Шестнадцатого и деревянные полы, устланные коврами из шелка и козьей шерсти.

«Слишком уж роскошно», – подумала Рафаэлла, поворачивая позолоченный кран умывальника – он был фарфоровый, ручной росписи, из Испании.

Рафаэлла позволила себе потратить еще час на декадентские восторги, затем привела себя в порядок и отправилась в тренажерный зал.

«Отличный зал», – подумала Рафаэлла, обратив внимание на самое последнее оборудование от фирмы «Наутилус». Она переоделась в фирменный спортивный костюм, выданный приветливой девушкой с розовыми волосами, сквозь которые проступала желтая прядь. Девушка сказала, обратившись к Рафаэлле:

– Привет, зови меня Оторва. Я все тебе здесь покажу. Хотя, кажется, тебе не очень-то нужна моя помощь. Ты все и так знаешь. Но будут вопросы – только позови.

Костюм плотно облегал тело Рафаэллы и был бледно-голубого цвета. Гетры ей были не нужны, она всегда считала их слишком претенциозными, особенно когда находишься в таком шикарном месте. Рафаэлла уже задавалась вопросом: где же местные жители, есть ли они вообще в этих частных владениях? Наконец она увидела трех или четырех местных темнокожих женщин – они следили за раздевалками для гостей. Симпатичные женщины, молчаливые и почтительные, и Рафаэлле стало интересно, что они думают об этом невероятном месте.

Расположившись на лежащем на полу мягчайшем кожаном мате, Рафаэлла начала тренировку. Растянувшись во всю длину, она внимательно оглядывала всех присутствующих – мужчин и женщин. Лица их казались приветливыми, особенно у мужчин.

Рафаэлла делала махи ногами, когда снова увидела его.

Это был тот самый мужчина, который утешал ее сегодня утром на пляже. Он поболтал с Оторвой, потом немного размял плечо и отправился в мужскую раздевалку.

Когда мужчина снова вошел в зал, на нем были шорты, кроссовки и белая футболка. Под мягкой белой материей Рафаэлла заметила эластичную повязку вокруг груди и на плече. Утром она не видела на нем бинтов.

Он был отлично сложен. Ему было чуть за тридцать, как подумала Рафаэлла. Черные как смоль волосы, синие глаза, да и фигура

просто замечательная: мускулистые бедра, как раз в ее вкусе. Мужчина, для которого подтянутость всегда имела и будет иметь большое значение. У него было волевое, жесткое лицо, обещающее и твердый характер, и душевные тайны. Это был мужчина, которого нельзя не заметить и не запомнить.

Он огляделся по сторонам и заметил Рафаэллу. Она приветливо кивнула.

Маркус направился к ней.

– Доброе утро, – поздоровался он и протянул руку. – Сегодня утром я забыл представиться. Мое имя Маркус Девлин.

«А у него приятная улыбка».

– Меня зовут Рафаэлла Холланд.

– Вы недавно приехали?

– Да, вчера днем. Из Бостона. Даже не представляла себе, что это так приятно: скинуть с себя одежду и при этом не замерзнуть. Дома погода просто…

– Да, знаю. Я был в Бостоне в прошлом месяце. Продрог до костей.

Рафаэлла улыбнулась:

– Вы ирландец.

– В беседе я обычно говорю, что только наполовину ирландец, а вторая половина моих корней из Южного Чикаго.

– Мне казалось, что в Южном Чикаго население в основном черное.

– Так и есть. А в душе я больше католик, чем папа римский.

– Тогда, ради всего святого, что вы делаете здесь?

– Вам это не нравится? Возможность делать то, что заблагорассудится? А мне казалось, что красивая девушка должна от всей души наслаждаться подобной свободой.

– Если бы моя мама знала, где я нахожусь, она, наверно, обратилась бы в католичество и молилась бы день и ночь о моей заблудшей душе. Вы не поверите, что я видела сегодня утром за завтраком…

Маркус удивленно приподнял черные брови. Он явно был заинтригован и ждал продолжения, но его не последовало.

– А дальше? Вы не договорили.

– Просто одна парочка наслаждалась свободой. Занятная формулировка, не так ли? Только один из них годился другой в отцы. Простите, должно быть, я говорю, как старая дева викторианской эпохи. На самом деле я не такая. А теперь извините, я должна сделать еще двадцать упражнений.

Маркус сразу понял, что она хочет отделаться от него, и это его удивило, поскольку редко кто стремился так быстро избавиться от его общества, особенно женщины. Не говоря уже о богатых молодых девушках, привыкших сразу получать то, что захотят. Внезапная вспышка самолюбия рассмешила Маркуса, и он удовольствовался тем, что отошел от Рафаэллы, лишь небрежно кивнув ей через плечо.

«Интересно, с чего я так разошлась? – удивилась Рафаэлла. – Втянула его в долгий разговор, не имея ни малейшего понятия, кто он и чем занимается. Мне просто повезет, если он окажется всего лишь одним из местных кавалеров».

– Кто этот мужчина? – поинтересовалась Рафаэлла у Оторвы, когда та подошла помочь ей настроить тренажер.

– Кто? А, Маркус. Красавчик, правда? Ну что за человек! Я же просила его не переутомляться, а он опять за свое!

– Ты хочешь сказать… Я заметила повязку у него под майкой. Что с ним?