Имя богини
Шрифт:
Исполин Бордонкай двигался легко, как кошка. Он пошел прямо, на ящера, вращая над головой огромной секирой, и трикстеры, как один, шумно вздохнули: они еще не поняли, чем грозит закончиться этот поединок, ибо слишком привыкли к могуществу Муругана, но уже теперь оценили в Бордонкае великого воина.
Ящер неловко вертел головой на неподвижной шее. Чтобы как следует разглядеть добычу, ему нужно было разворачиваться всем корпусом, – он казался громоздким и неповоротливым. А тут еще снопы солнечных лучей, отражаясь от лезвия секиры, попадали прямо в глаза, мешая Муругану
Бордонкай перепрыгнул через хвост, пронесшийся у самых его ног, и оказался справа от ящера. В тот же миг секира со свистом опустилась на бок зверя, слегка соскользнула по шее, ободрав толстую кожу, и со смачным хрустом вонзилась в правое предплечье, почти полностью отрубив переднюю лапу. Не прекращая движения, Бордонкай выдернул из страшной раны свое оружие и, уже весь забрызганный кровью противника, вонзил острое навершие секиры в глаз Муругана, после чего совершил громадный прыжок в сторону – и вовремя. Ящер забился, истошно заревел от невыносимой боли и попытался повернуть обратно в лес.
Трикстеры ахнули, не понимая еще, что происходит. На их глазах разыгрывалась страшная трагедия – пришлый воин уничтожал их божество, а они бездействовали, потому что закон и ритуал предполагали честный поединок. Только никто не мог подумать, что найдется человек, способный противостоять звериной мощи Отца.
Бордонкай не дал ящеру скрыться в чаще. Он в два прыжка догнал его, держась правой стороны – там, где пустая глазница истекала кровавыми слезами, – и ударил секирой по могучей шее. Даже такой гигант, как Бордонкай, не смог с первого удара перерубить ее, но страшная зияющая рана появилась на теле ящера. Он еще раз заревел в смертельной муке, споткнулся неловко на раненой лапе и упал. Его голова бессильно уткнулась в, траву, а тело забилось в агонии, за которой неминуемо должна была последовать смерть.
Истошный крик, одновременно вырвавшийся из сотен глоток, пронесся по поляне. Трикстеры привстали, подаваясь всем телом в сторону места битвы, и в этот миг Каэ закашлялась. Более нелепого знака она не могла себе представить, – единственное благо, что на ее кашель ошалевшие от ужаса лесные люди не обратили внимания.
Правда, Джангарай и альв, зачарованные зрелищем поединка, тоже не отреагировали, – Ловалонге пришлось дернуть ингевона за руку. Тот моментально опомнился, схватил свои мечи, потянул за собой альва, и они бросились к Бордонкаю.
Все происходило в считанные доли секунды. Как рассудили в самом начале Каэ и талисенна, самыми опасными для друзей были лучники, с двух сторон оцепившие прогалину. Правда, сейчас, опешившие от неожиданности, они опустили луки, но времени у пленников все равно было слишком мало. Поэтому, когда, добежав до Бордонкая, Каэтана дернула его за руку и прохрипела:
«Падайте!» – Джангарай, альв и исполин не раздумывая послушались ее.
– Стреляй!
Страшное напряжение последних минут, охватившее трикстеров, разрядилось в одну секунду благодаря этому повелительному окрику. Прежде чем кто-либо успел что-нибудь сообразить, лучники вскинули луки и выпустили стрелы, не среагировав на то, что их жертвы стали падать до залпа. Теперь у друзей было несколько секунд, пока варвары наложат на тетиву новые стрелы, прицелятся... Этого времени было невероятно мало, но все же лучше, чем вообще ничего.
– Бежим!!! – Ловалонга потянул Каэтану за руку.
Она, еще не успев надеть перевязь с мечами, неловко поднялась, подвернув ногу, и, хромая, побежала за талисенной. Остальные кинулись следом.
Благо они находились у самого края прогалины, поэтому первые стрелы, взвизгнувшие в воздухе, уже не могли их достать, – беглецы оказались в гуще деревьев. Стрелы свистели над их головами, впиваясь в стволы, срезали ветки и осыпали друзей листьями.
Судя по раздавшимся сзади крикам, трикстеры опомнились и бросились в погоню.
– Дрянь дело, – сообщил запыхавшийся Джангарай, петляя между деревьями. – Они в этом лесу каждый кустик знают.
– Будем уходить врассыпную? – предложила Каэ.
– Нет! – воспротивились хором Ловалонга и Бордонкай. – Только вместе.
– Но вместе нас перебить легче...
Громкий рев разъяренного Маннагарта перекрыл в эту минуту все остальные звуки:
– Брать только живыми!
– Ну, во второй раз это будет сложнее. – Каэ остановилась и прижалась спиной к стволу гигантского хвойного дерева.
Друзья последовали ее примеру, и каждый выбрал себе более или менее удобную позицию.
– Мы дорого продадим свои жизни, – пообещал госпоже Ловалонга.
– Еще чего! Наши жизни не продаются, – хищно улыбнулась она. – Мы обязаны выжить. Только я не представляю, как это сделать.
Шумная ватага трикстеров высыпала из зарослей и растерянно остановилась. Сражаться в лесу варварам было не очень-то привычно, когда речь шла о таких искусных воинах, как их теперешние противники. Над Бордонкаем незримо сиял ореол победителя Муругана, и к нему относились больше чем просто с почтением, – человек, уничтоживший божество, вызывает суеверный Ужас. Трикстеры с радостью бросили бы преследование, но потеря новой жены довела вождя до исступления. Багровый от ярости, растрепанный, исцарапанный колючими ветками, Маннагарт рвался захватить пленников.
– Ты от меня не уйдешь! – завопил он, едва заметив Каэ, стоявшую спиной к дереву с двумя обнаженными клинками в руках.
– Я с тобой развожусь! – крикнула она в ответ. Несмотря на трагичность ситуации, альв захихикал.
– Вперед! – скомандовал вождь, указывая огромным мечом на беглецов.
Его воины, однако, топтались в нерешительности. Умирать не хотелось никому. Рассказы о том, скольких людей захваченные накануне пленники зарубили насмерть или изувечили, еще не выветрились из тупых голов трикстеров.