Имя убийцы
Шрифт:
— Стоп. — Турецкий миролюбиво поднял руки. — Если вам не понравилось, лейтенант, неджентльменское обращение, которое я проявил к вам в момент незаконного задержания, тут вы сами виноваты. Не представились по форме, были одеты в партикулярное платье. Разве я мог представить, что вы работаете в милиции? Если бы вас устроили мои извинения…
— Глумишься, Звонарь… — Турецкий успел перехватить кулак, уже летевший ему в живот. Вывернул руку, крепко сжал, впившись в нее пальцами. Физиономия офицера побелела, в глазах засветился волчий огонек. Может, зря он так? Черт! Он оттолкнул от себя милиционера,
— Ладно, подонок, теперь ты точно нарвался. На работника милиции при исполнении…
— Я тоже при исполнении, — проворчал Турецкий, отходя в угол. От данного экземпляра он, положим, отобьется, есть еще порох в пороховницах, но вот когда слетится весь списочный состав местного изолятора…
— Учти, лейтенант, — тихо, но твердо произнес он, — всего один удар — и ты слуга в гареме.
Но экзекуция временно откладывалась. Возможно, Извеков сообразил, что в честном бою он недотягивает до уровня гладиатора. Или что-то услышал. Выглянул в коридор — и мгновенно испарился.
Второй посетитель был настроен более миролюбиво, хотя и с достаточной долей иронии. Загрохотали тюремные запоры, на пороге вырос майор, командовавший захватом. Бросаться с кулаками на арестованного он вроде бы не собирался, стоял по стойке «вольно», сжимая под мышкой папочку, разглядывал Турецкого мягко, почти добродушно — как гаранта хороших премиальных, расположения начальства и дальнейшего продвижения по службе. Индивидуум не злобный, с нормальными человеческими глазами, хорошо за сорок, не брился двое суток (в засаде, что ли, сидел?).
— И снова здравствуйте, — сказал Турецкий. — Пришли заняться воспитательной работой?
— Здравствуйте, Дмитрий Сергеевич, — вкрадчиво сказал майор. — Поздно вас воспитывать. Ну, и как вам в камере? Надзиратели не обижают? Имеются просьбы, пожелания? Уж не обессудьте, но грядущую ночь вам придется провести у нас, а завтра утром вас со всеми почестями доставят в Москву. Признайтесь честно, не ожидали, что так сложится?
Весь облик майора внушал любезное коварство — проявление агрессии у людей с хорошими манерами.
— Честно говоря, не ожидал, — откровенно признался Турецкий. — Может, вы представитесь, господин майор? Полагаю, нам еще долго придется с вами сотрудничать.
Майор удивленно приподнял брови: в каком это смысле им придется долго сотрудничать? Неужели всю ночь?
— Извольте, Дмитрий Сергеевич. Майор Багульник Владимир Иванович. Временно замещаю начальника Мжельского РОВД майора Шершнева. Приболел наш начальник, второй инфаркт за четыре месяца. Довели человека такие, как вы, Дмитрий Сергеевич.
— Усвоил, Владимир Иванович, — кивнул Турецкий. — Вас, наверное, сильно огорчит известие, что вы взяли не того?
— А нас предупреждали, что вы можете изменить внешность, — заулыбался майор. — Да ладно вам отнекиваться, посмотрите, пожалуйста, ориентировку. — Багульник покосился на застывшего в проеме конвоира, расстегнул папочку и бросил на койку лист формата А4. — Оперативная информация из межрегионального отдела, что одиннадцатого — двенадцатого мая вы можете предпринять попытку выехать из Москвы в направлении Риги.
— Замечательно, Владимир Иванович. С вами общаться сущее удовольствие, — засмеялся Турецкий. Легкая тень пробежала по челу майора. Он еще не начал испытывать сомнения, но что-то гадостное в душе, безусловно, поселилось. — Напомните мне, пожалуйста, о моих подвигах.
— Забыли? — удивился Багульник. — А здесь все написано, вы прочтите. Звонарев Дмитрий Сергеевич, пятьдесят восьмого года рождения, в восьмидесятых чемпион страны по стендовой стрельбе, сотрудничал с люблинской, тамбовской группировками, выполняя деликатные, скажем так, поручения. В узких кругах вы личность известная, я бы даже сказал, незаменимая. С последним заказом вы явно прокололись, Дмитрий Сергеевич. Вас подставили недоброжелатели. Начальник отдела кредитования банка «УралГарант», которого вы подстрелили в выходные, оказался не той мишенью, как было обещано. Информация о вас ушла в правоохранительные органы. Вашим поиском теперь занимаются не только структуры МВД, но и теневые группировки, потерпевшие по вашей милости существенные убытки. Так что, вы должны радоваться, Дмитрий Сергеевич, что первой вас нашла милиция. Получите свое заслуженное пожизненное, поедете отдыхать в Вологодскую губернию…
— Вы меня пугаете, майор. — Он поднес к глазам смазанное фото на ориентировке. С фотографии прескверного качества смотрело лицо, отдаленно похожее на лицо Турецкого. Удлиненное, скуластое, густые волосы, большие глаза под лихо закрученными бровями. — Полагаете, это я, майор? Данный тип больше смахивает на Ричарда Гира.
— На Ричарда… кого? — насторожился Багульник.
— Не важно, Владимир Иванович. Ну, все, достаточно этого цирка. Зовите прокурора, самое время с ним пообщаться.
— Прокурора, говорите… — В коридоре образовался шум, майор попятился, высунулся наружу. — Будет вам прокурор, Дмитрий Сергеевич, обязательно будет. Уже идет. Как же без него? Вы уж не обижайте нашего старика, договорились?
Майор, похмыкивая в кулак, удалился, освободив место всклокоченному пожилому человеку в зашарканном прокурорском мундире, нечищеных ботинках, с небольшим количеством волос на голове — причем росли они по закону случая, игнорируя многие участки черепа. Дрожало от нетерпения морщинистое лицо. Местный прокурор был где-то в двух шагах от пенсии.
— Почему камера открыта? — голос у прокурора был солиднее, чем внешность, он заглянул в камеру. Покосился на бравых молодцов, которых в коридоре был явный переизбыток, сделал вид, что он не трус, шагнул внутрь.
— Можем надеть на него наручники, Виктор Петрович, — предложил кто-то. — Но куда он денется?
«А вдруг прокурора в заложники возьму? — подумал Турецкий. — И начну пробиваться к выходу».
— Ладно, не надо, — прокурор шумно выдохнул, откашлялся. Вместе с ним вошли еще двое, рассредоточились по периметру. «Нет, — подумал Турецкий, — взять в заложники прокурора не удастся. Не похож он на убийцу ценного свидетеля. Таким, как Сыроватое, до пенсии бы доскрипеть».