Имя ветра

Ротфусс Патрик

Арвил снова помолчал, все так же рассеянно теребя губу. Затем его глаза заискрились морщинками по краям — он улыбнулся мне.

— Но я не настолько стар. Хм! Пока нет. Даже наполовину. Всякий, кто думает, что мальчишки невинны и милы, никогда сам не был мальчишкой или позабыл об этом. А тот, кто думает, что люди не бывают жестоки и не причиняют друг другу боль, вряд ли часто выходит из дома. И уж конечно, он никогда не был медиком. Мы видим последствия жестокости чаще,

чем кто-либо.

Прежде чем я успел ответить, он сказал:

— Закрой рот, э'лир Квоут, или я почувствую себя обязанным влить в него какое-нибудь сильное тонизирующее. Ага, вот они и пришли. — Последнее было сказано про двух студентов, появившихся в комнате: один — тот самый ассистент, который меня уже видел; другой же, к моему удивлению, оказался девушкой.

— А, ре'лар Мола, — обрадовался Арвил, все следы нашей серьезной беседы исчезли с его лица. — Вы слышали, что у вашего пациента два прямых чистых пореза. Что вы принесли, чтобы исправить ситуацию?

— Прокипяченный лен, крючковую иглу, нитку из кишки, спирт и йод, — решительно сказала девушка. У нее были зеленые глаза, ярко выделявшиеся на бледном лице.

— Что? — возмутился Арвил. — Никакого симпатического воска?

— Нет, — ответила она, побледнев еще больше.

— А почему нет?

Она поколебалась:

— Потому что он мне не нужен.

Арвил выглядел довольным:

— Да. Конечно, он вам не нужен. Очень хорошо. Вы мыли руки перед тем, как пришли сюда?

Мола кивнула, мотнув короткими светлыми волосами.

— Тогда вы зря потратили время и силы, — строго сказал Арвил. — Подумайте обо всех болезнетворных бактериях, которых насобирали, пока шли сюда подлинному коридору. Вымойте руки еще раз, и начнем.

С привычной тщательной быстротой девушка вымыла руки в ближайшей раковине. Арвил уложил меня на стол лицом вниз.

— Пациенту дали притупляющее? — спросила она. Хотя я не мог видеть ее лица, но услышал в голосе тень сомнения.

— Анестезию, — поправил Арвил. — У вас хороший глаз на детали, Мола. Нет, не давали. Итак, что вы будете делать, если э'лир Квоут уверяет вас, что ему никакие лекарства не нужны? Он заявляет, что у него самоконтроль как прут из рамстонской стали и он не станет дергаться, когда вы будете его зашивать.

Тон Арвила был серьезным, но я мог уловить намек на усмешку, прячущийся в его словах.

Мола посмотрела на меня, затем снова на Арвила.

— Я скажу ему, чтобы не придуривался, — ответила она после короткой паузы.

— А если он упорствует в своих заявлениях, что не нуждается в обезболивающих?

Последовала более долгая пауза.

— Он не кажется истекающим кровью,

так что я приступлю. Я также объясню ему, что если он будет слишком сильно дергаться, то я привяжу его к столу и буду лечить, как считаю нужным для его благополучия.

— Хм. — Арвил казался слегка удивленным ее ответом. — Да. Очень хорошо. Итак, Квоут, вы все еще желаете отказаться от обезболивания?

— Спасибо, — вежливо ответил я. — Мне не нужно.

— Прекрасно, — сказала Мола, словно я подписал себе приговор. — Во-первых, мы прочистим и стерилизуем рану.

Спирт жег, но это было самое худшее из всей процедуры. Я постарался максимально расслабиться, слушая, как Мола объясняет свои действия по мере выполнения. Арвил выдавал непрерывный поток комментариев и советов. Я занял свой разум другими мыслями и постарался не дергаться от сглаженных налрутом уколов иглы.

Мола быстро закончила и принялась перевязывать меня с восхитительным проворством. Пока она помогала мне сесть и обвязывала льняной тканью, я задавался вопросом, все ли ученики Арвила так вышколены, как она.

Мола заканчивала последние узлы на моей спине, когда я почувствовал легкое, как перышко, прикосновение к плечу, почти неощутимое сквозь налрут, оглушавший меня.

— У него прекрасная кожа, — услышал я задумчивые слова Молы, вероятно, обращенные к Арвилу.

— Ре'лар! — сурово сказал Арвил. — Такие комментарии непрофессиональны. Я удивлен вашей бестактностью.

— Я говорила о шраме, который получится, — язвительно возразила Мола. — Полагаю, останется не больше чем бледная линия — при условии, что он сможет сохранить в целости шов.

— Хм, — сказал Арвил. — Да, конечно. А как ему этого избежать?

Мола обошла стол и встала передо мной.

— Избегать движений вроде этого, — она вытянула руки перед собой, — или этого, — и подняла их высоко над головой. — Избегать слишком быстрых движений любого рода: бег, прыжки, лазанье. Повязку можно будет снять через два дня. Не мочи ее.

Она повернулась к Арвилу.

Он кивнул:

— Очень хорошо, ре'лар. Вы свободны.

Он посмотрел на младшего ученика, молча наблюдавшего за процедурой.

— Ты тоже можешь идти, Джери. Если кто-нибудь спросит, я буду в своем кабинете. Спасибо.

Через мгновение мы с Арвилом снова остались вдвоем. Он стоял неподвижно, прикрыв рукой рот, пока я осторожно надевал рубашку. Наконец он, видимо, принял решение.

— Э'лир Квоут, ты хочешь учиться здесь, в медике?

— Очень, магистр Арвил, — от всего сердца сказал я.

Он покивал, все так же прижимая руку к губам.