Инцест [=Страсть]
Шрифт:
(Громко.) Наташа, скажите, с вами бывало: вдруг, встречаешь человека, которого прежде никогда не видел — но ощущение, будто вы с ним знакомы давно! (Тишина.) Наташа, вы слышите?
Наталья(из кухни). Да!
Рэм. Когда, вдруг, вспоминаются вещи — невероятные!
Наталья(из кухни). Когда встречаешь родную душу!
Рэм. Такое возможно?
Наталья. На встречу
Рэм. Полагаете — возможно?
Ответа нет.
Наталья(вдруг, кричит из кухни). Рэм, она, правда, чавкает!
Рэм(улыбается). Я говорил! (Наконец, устанавливает мольберт на авансцене, спиной к зрителю.) Вы мне не ответили: с вами такое бывало? Мне очень важно, Наташа! Наташа!
Она появляется, переодетая в странное черное платье с красной розой и красным шарфом на шее. Он видит ее, выдыхает.
Наташа…
Тишина. Он галантно подает ей руку, проводит по мастерской между скульптурами.
Прошу.
Наталья(смеется). Куда? Что вы затеяли, Рэм?
Рэм. Фокусы любите?
Наталья. Да…
Рэм. Сейчас покажу фокус-покус про белых ворон. Где-то читал или сам придумал: до того, как стать черными — они были белыми.
Наталья(смеется). Придумали, Рэм!
Рэм. Стойте здесь… Приготовились…
Наталья. Боже, какая интрига.
Рэм(оставляет ее, отступает к мольберту). Не то слово, Наташа. Наташа, Наташа… Внимание, смотрим глазами, Наташа… Ну, то есть, сначала глазами, Наташа, потом… Предупреждаю вас: мало смотреть — надо видеть… Сердцем, душой, третьим глазом — что там у нас? Что-то такое должно быть, Наташа, не может не быть… (Сдергивает покрывало с картины.)
Тишина.
Узнаете? Наташа, вы узнаете? Отвечайте, вы узнаете?
Наталья(видит картину, молчит, удивления не скрывает). Всего ожидала — этого меньше всего…
Рэм. Скажите, ну, разве все это — не странно?
Наталья. Действительно, фокус…
Рэм. Не странно?
Наталья(смеется). Кажется, я теперь понимаю, кто умыкал из фойе мои фотографии…
Рэм(смеется). Этот портрет я — Бог знает, лет двести пишу!
Наталья(смеется). …Ай-ай, Рэм, такой взрослый мужчина…
Рэм (смеется). …Не
Наталья(смеется). …Никого не воруют — меня воруют…
Рэм(смеется). Я особенно понял, когда вас увидел: я в ней чего-то постичь не могу…
Наталья(смеется). Театр, актрисы, да вы их не знаете, Рэм! Рэм, вам не жалко меня?
Он снимает картину с мольберта — она у него отнимает.
Куда вы, оставьте, Рэм, мне интересно!
Рэм. Вы что, мне не верите?
Наталья. Верю!
Рэм. Портрет вам не нравится — так и скажите!
Наталья. Нравится! Не обижайтесь! Я только хотела сказать — что мы не похожи! Лоб, выражение глаз — вообще… Насколько я себя ощущаю — я родилась на земле… Она же как будто на землю спустилась… Даже, похоже, кто-то ее столкнул — не сама… Простым глазом видно: про наше житье тут ничегошеньки не понимает. (Смеется.) Короче, мы с нею совсем не похожи. Или, вернее, похожи — но не похожи… Рэм, вы так смотрите…
Рэм. Вы помните, кем были раньше?
Наталья. Когда?
Рэм. В прошлой жизни?
Наталья. Я была в прошлой жизни… Не знаю, была ли я вообще… Я, наверно, была кенгуру.
Рэм. Почему кенгуру?
Наталья(смеется). Не понимаю, не знаю, представила, просто… Они очень странные… Как неземные… Да, вспомнила: я была маленькой — я всегда хотела быть кенгуру…
Рэм(с улыбкой за ней наблюдает; не сразу). А, наверно, вы правы: неважно! Неважно, неважно — конечно… (Уходит в дальний конец мастерской.)
Наталья. Не поняла, что вы сказали?
Рэм(откликается). Я сказал, что неважно!
Наталья. Не понимаю!
Рэм. Неважно! Я говорю — что неважно! Пока молодой, говорю — все не важно! Можно и не помнить — есть настоящее, пока молодой!
Приносит холст, осторожно ставит на трон, один за другим отключает фонари — в ночи возникает сказочный город, словно парящий.
Однажды, вдруг, понимаешь: у тебя ничего, кроме памяти, и не осталось. Твоя жизнь — только то, что ты помнишь. Не больше и не меньше. А чего позабыл — того, считай, не было. Как бы словно не жил.
Наталья. Что это, Рэм? (Опускается возле картины на колени, заворожено разглядывает.) Боже, какое все крошечное… А, кажется, все настоящее: окошки со ставнями… черепичные крыши домов… старинный трамвайчик, вокзал… привокзальная площадь… (Вдруг, смеется.) А там, Рэм… кому это памятник, Рэм?