Индеец
Шрифт:
Совершенно неожиданно на глаза студента попался предмет, который показался ему своеобразным приветом из собственного детства — небольшой складной нож с двумя лезвиями. Почти такой же нож подарил Севе когда-то отец на день рождения. Для мальчишки, которому тогда исполнилось всего семь лет, подарок казался невероятно замечательным и желанным.
— Берите. Хороший нож, настоящий Барлоу, — тотчас отреагировал на заинтересованность покупателя помощник приказчика. — Для вас всего двадцать пять центов.
Название марки отчего-то показалось студенту очень знакомым. Он некоторое время пытался сообразить, где же его мог слышать.
— «Том
— Простите? Вы что-то сказали? — недоуменно поинтересовался помощник приказчика.
— Я беру у вас нож, — ответил студент, вытаскивая из кармана пригоршню мелочи.
Несмотря на свою увлеченность процессом торга, Бобровый Хвост все же сумел заметить, как его спутник что-то покупал. Поэтому сразу после ухода из магазина торговец поинтересовался, что же именно было куплено. Вот только продемонстрированный юношей сувенир вызвал него довольно бурную реакцию.
— Зачем тебе понадобился этот нелепый нож? Бестолковая вещица, дрянная сталь, — с искренним возмущением в голосе произнес Бобровый Хвост. — И за это ты отдал целый квотер?! Да для этой никчемной железки и полдайма слишком дорогая цена!
Но ворчание торговца настроение студенту никаким образом не испортило. Несколько центов, переплаченных парнишке-продавцу, ему было ничуть не жалко. Хотя справедливость замечания Всеволод все же признал. На десять центов в городе можно было хорошо пообедать. Вдобавок, кроме самых мелких медных монет в один цент и половину цента, все остальные номиналы центовых монет сейчас были серебренными, что само по себе делало их ценными в глазах населения. Так что Бобровый Хвост вполне обосновано переживать за «излишние» траты.
Однако возмущение торговца выдохлось довольно быстро. Уже через пять минут он увлеченно рассказывал о самых интересных моментах его торга с приказчиком из магазина, совершенно забыв о своем недавнем ворчании.
Во время обхода городских магазинов и лавок Всеволод также посетил и местную аптеку. Как он успел узнать, в Централии подобное заведение существовало и даже считалось по местным меркам довольно неплохим. Аптека находилась почти в самом центре города, в небольшом двухэтажном здании. На первом этаже находилась сама аптека, а на втором этаже проживал ее владелец.
Стоявший за прилавком аптекарь сильно отличался от возникшего в воображении Всеволода образа тщедушного старичка в белом халате. Хозяином заведения оказался еще не старый мужчина с довольно тучным телосложением. Лилово-красный нос и слегка оплывшее лицо явно намекали о его пристрастии к спиртосодержащим жидкостям. Белый халат отсутствовал. В одежде аптекаря не было никакого намека на его профессию: коричневая рубашка, желтый жилет и выцветшие серые бесформенные штаны. На Всеволода он смотрел с откровенной настороженностью. По всей видимости, чистокровные индейцы в это заведение заглядывали не часто.
В аптеке торговали не только лекарствами, но и самой разнообразной всячиной, не имеющей совсем никакого отношения к медицине. Писчие принадлежности, мелкая галантерея, чай, сладости, табак и специи. Выбор был достаточно велик. Хотя и самих лекарств тоже хватало, на полках стояло множество разномастных баночек, пузырьков и бутылок с разнообразными микстурами и порошками. Во всем этом многообразии было трудно разобраться, тем
Вот только никакого доверия к здешним откровенно шарлатанским «средствам от всех болезней» студент не испытывал. Лекарства в основном делались по принципу «если пациент не умер сразу после приема препарата, тот это лекарство вполне безопасно». Всеволод буквально онемел от изумления, когда аптекарь предложил купить ему пузырек «живого серебра» (то есть ртути), которую рекомендовал принимать «вовнутрь» для большей устойчивости к заразным болезням.
Естественно, что следовать смертельно опасным рекомендациям юноша не собирался, но и отказываться от покупки не стал. Цена ртути в аптеке оказалась довольно умеренной, и он приобрел весь имевшийся в наличии запас «лекарства», чуть более полутора килограммов.
Обрадовавшись удачной сделке, аптекарь попытался предлагать и другие «лекарственные препараты». Однако студента из всего ассортимента интересовал только опий. Этот наркотик он собирался использовать в качестве обезболивающего средства при тяжелых ранениях. Никаких ограничений при продаже опия не было. Насколько помнил Всеволод, многие сильнодействующие наркотические средства совершенно свободно продавалось во всех странах Европы и Америки вплоть до начала 20-го века.
Запас опиума был необходим юноше для комплектования походных аптечек первой помощи. Шаман Энку знал некоторые местные растения, позволяющие снимать боль, но возникли серьезные проблемы с их заготовкой в необходимых количествах. Основная причина заключалась в том, что большинство нужных растения необходимо было собирать в другое время года — весной или в начале лета, во время их цветения. Кроме того, правильно заготавливать растения могли только шаманы и их ученики, что существенно снижало объемы сбора лекарственного сырья. Поэтому Всеволод собирался покрыть недостаток обезболивающих средств за счет покупки опиума.
Долго объяснять хозяину заведения, что именно хочет приобрести клиент, не пришлось, русское звучание слова «опиум» имело сходство с латинским. Совершенно не удивившись пожеланию покупателя, аптекарь принялся активно рекламировать имевшийся у него товар. С его слов юноша стало понятно, что аптека является настоящей мечтой наркомана. Клиент мог приобрести как чистый продукт, так и изготовленные на его основе «современные и патентованные» лекарства практически от всех болезней.
Никакого желания приобретать местные препараты Всеволод не испытывал, но среди предложенных аптекарем лекарств он неожиданно для себя услышал пару знакомых по книгам названий: лаундаум и морфин. Насколько помнил студент, лаундаум — одно из названий спиртовой настойки опия, которую в 18–19 веках широко использовали в качестве обезболивающего и снотворного, а морфин — сильнодействующее наркотическое вещество, выделяемое из опия, стало применяться для анестезии с начала 19 века.
Оба препарата можно было использовать как обезболивающие средства. Естественно, что довольно неприятные побочные эффекты от этих наркотических средств делало их использование совсем не безопасным. Но то же самое можно было сказать и про любой другой сильнодействующий препарат. Только один момент вызвал некоторую неуверенность у юноши. Насколько он помнил, морфин в основном применяли в виде инъекций, в то время как прием вовнутрь был намного менее эффективен. Однако этот вопрос решился сам собой.