Индекс убийства. Мишень
Шрифт:
— Элла Бредли, — сказал он мягко, обращаясь к человеческой женщине. — Горе нет, ребенок нуждается в Бредли. Думай жизнь, не смерть. Смерть — дверь, Бредли. Как риллианин, когда идет сквозь дверь, не можешь видеть другую сторону. Но сторона есть. Пусть сердце бьется, Бредли. Жива сейчас. После жизни — потом. Будь здесь, Бредли. Не посылай Шеннону боль. Живи для Бредли и ребенка. Время пришло сказать отцу.
— Господи, Шеннон! — воскликнула она, поднимая на него глаза, которые снова грозили наполниться водой. — Если ты скажешь Тингу
— Не простишь что? — он вглядывался в ее лицо в поисках объяснения, но видел только боль и гнев. Может быть, дело опять в языковом барьере… — Бредли, объясни, почему отец не знать. Должен знать.
— Не должен. У него и так есть о чем беспокоиться. Это убьет его, он с ума сойдет. Мы и так все тут сошли с ума. Как бы то ни было, выбор — за мной. Это мое тело, ясно тебе, глупая инопланетная вонючка?! Может, у меня еще не будет ребенка. Может, я его не хочу. Может, никто из нас не останется в живых… — ее голос перешел в хриплый шепот и замер.
— Бредли останется в живых. Есть ребенок, Бредли — мать. Сейчас, Бредли. Будь сейчас, — пытаясь утешить ее, Шеннон понимал, что это ему вряд ли удастся.
— Шеннон, иди доводи кого-нибудь другого. Что я сделала, чтобы слушать это? — из ее глаз постоянно вытекал прозрачный секрет, и сквозь него она смотрела на Шеннона, словно он был ее врагом. Ее мозг тоже излучал враждебность.
Он понял, наконец, что она воспринимала его как угрозу: ничего бы не случилось, если бы его не было. Он забыл, как плохо они реагируют на смерть, как несовершенны их реакции. И он, пришелец, недооценил их гордыню и жажду знаний. А многие из них, Бредли например, считали его причиной их несчастий, риллианам здесь нужен был Шеннон, и никто другой.
Внезапно он понял, что боится Бредли и всех людей вокруг. Среди них он был таким же чужим, как только что убитый риллианин. Он сказал:
— Бредли… слушай… Шеннона всем слухом. Риллиане пошлют еще, да. За Шенноном. Шеннон говорил это много раз. Люди не слушали, не понимали. Теперь понимают. Люди не могут сражаться с риллианами — недостаточно развиты. Шеннон пойдет на поверхность. Риллиане не убивают людей. Люди не должны убивать следующего риллианина.
— Какого черта! Мы можем драться с ними, — вспыхнула Бредли. — По моим подсчетам, уже два риллианина сдохли. Мы заставим их поплясать за их денежки, — она погладила ладонями свое горевшее лицо.
— И около ста тридцати человек убито, по моим подсчетам. Это приблизительно, — сказала Есилькова из-за плеча Шеннона. — Только здесь погибли пять техников, Квинт, Джонс, все на электростанции, пара кодировщиков, почти все на четырех этажах, которые эта тварь проходила… — Глаза Есильковой были раскрыты очень широко и блестели. Она присела на недоломанный стол, лежащий на боку. — Я звонила в несколько мест. Стюарт оказался в лазарете. Говорит, что Султанян тоже приказал долго жить. Выходит; все наши ученые
— А Тинг? — спросила Бредли с таким эмоциональным напряжением, что грудную клетку Шеннона свело судорогой.
— На пути сюда, — ответила Есилькова. — Поэтому я могу уйти вместе с Шенноном. Пойдем, вместе с нами переместится и опасная зона…
— Слава Богу, он жив, — прошептала Бредли, и Шеннон смог снова вздохнуть.
— Есилькова и Шеннон уходят, — мягко сказал он и протянул руку, чтобы коснуться плеча Бредли, как обычно делали люди, чтобы успокоить друг друга. Бредли отскочила в сторону.
— Бредли… — заговорил Шеннон.
— Есилькова, тащи эту штуку сюда, — заорал Йетс через всю лабораторию.
— Какую штуку, Сэм? — уточнила Есилькова. — Одушевленную или нет? — она по очереди посмотрела на Эллу, Шеннона, потом на А-оружие, которым она не знала, как пользоваться.
Шеннон повернулся, чтобы посмотреть на Йетса, тот заряжал свое примитивное огнестрельное оружие патрон за патроном. Шеннон видел, как он уронил один патрон и наклонился за ним. Сидя на корточках, он сказал:
— И ту, и ту. Иначе вы там затопчете все следы. — На его лице был вызов.
Есилькова взяла Шеннона под руку.
— Пойдем, ты, последняя надежда человечества. Расскажи Сэму о фокусе с компьютером, чтобы мы могли поскорее отсюда свалить. — Потом она добавила тише, искоса взглянув на Бредли: — И помни то, что я тебе сказала.
Он помнил. Она хотела, чтобы Йетс не знал, что ее народ предложил ему возможность выйти на поверхность. Он многое узнал за последнее время о людях.
Бредли сказала напряженным голосом:
— Я присоединюсь к вам, как только буду готова.
Есилькова тянула его за руку.
— Великолепно. — А когда они отошли подальше, прошептала: — Не сердись на нее, она сама не понимает, что говорит. Она ждет Маклеода.
— Мы тоже, — объявил Йетс, встречая их на полдороге. — Шеннон, ты можешь сделать, чтобы голотанк работал, как раньше?
Начали звонить уцелевшие в лаборатории телефоны.
— Показать, как идет риллианин? Риллианина здесь нет.
— Мы это знаем, Шеннон. Но данные должны были сохраниться, или нет, они не сохранились…
— Не… знаком… с терминологией, — сказал Шеннон. — Воссоздам, ладно?
— Ладно, конечно, о чем разговор, — лицо Йетса немного оживилось. — Прошу вас, сэр, добро пожаловать, сэр, так держать, сэр, — Йетс вел себя так, как будто случилось что-то очень радостное.
Шеннон восстановил соединение и подключил шлем к голосистеме. Данные были записаны скафандром: сообщение риллианина домой плюс компьютерная реконструкция его продвижения — все это людям можно было позволить видеть…
…а кое-что видеть им было нельзя. Эта юная, свирепая цивилизация с зачаточной моралью не должна была получить А-оружие, довольно и того, что образец уже висит у Есильковой на плече.