Индекс убийства. Мишень
Шрифт:
Даже для кирианина, — специалиста по конфликтам, задача была непростая. Ему нужен был план, учитывающий все, что он узнал о риллианах и своих новых хозяевах. Когда лифт остановился, плана у него еще не было.
Как только открылась дверь, охранники вышли первыми, осмотрелись и только тогда позволили выйти Шеннону с Эллой.
— Угрозы нет, — сказал удивленный Шеннон. — Не надо беспокоиться.
— Всегда нужно соблюдать осторожность, сэр, — сказал один телохранитель, открывая перед ними дверь. — Сюда, пожалуйста.
Бредли вошла
Внутри было полно раненых людей, обожженных людей, людей на каталках, обернутых белой материей. Они излучали столько горя и боли, как могут только еще не выздоровевшие больные.
— Можете подождать тут, — сказала Бредли охранникам, которые послушно, без лишних слов, встали по обеим сторонам от двери. — Сюда, Шеннон, — сказала она. Он пошел за ней. Впереди, в дальнем конце переполненного зала, он заметил сидящего на кровати Маклеода.
— Бредли, — мягко сказал Шеннон, — хочешь говорить? Слишком много грусти, Бредли. Выживание возможно. Надежда необходима.
Она шла на шаг впереди него, но потом обернулась и тихо сказала, глядя вниз:
— Ты не понимаешь, Шеннон. Мои чувства… я… разочарована. В друзьях, вернее, в тех, кого считала друзьями. И в тебе.
— В Шенноне? — он коснулся ее плеча, показывая этим жестом, что требуется посмотреть собеседнику в глаза.
Жест сработал, и они остановились друг против друга в проходе между койками, и раненые, излучая боль, на мгновение оглушили Шеннона.
— Ты хотел, чтобы с тобой пошли они, а не я. Тебе нужна их способность убивать, а не сила разума, — она скривила губы. — Значит, ты лгал мне, Шеннон, все время лгал. Это твое Сообщество Кири ничем не лучше, чем проклятая ООН. Или я слышала то, что хотела услышать, а не то, что ты говорил.
— Нужны Йетс и Есилькова, только чтобы показать риллианину. Не лгал тебе, Бредли. Честью семьи Шеннона, не лгал.
Она пристально взглянула на него.
— Я, кажется, тебе верю, потому что хочу в это верить. Но я часто обманывала сама себя: так было с Тингом, и с Йетсом, и даже с Есильковой — думала, что они делают все возможное, поступают правильно, если хочешь знать.
— Шеннон хочет знать.
Она издала какой-то неопределенный звук и взяла его под руку.
— Я не это имела в виду. Пошли, Тинг заметил нас. А это Минский, блондин рядом с ним. Веди себя хорошо перед Минским.
— Бредли предупреждает, потому что Шеннон нехорошо вел, когда Йетс и Есилькова?
— Я думала, они мои друзья, мы так много пережили вместе… Плохо быть преданной кем-то… — ее голос дрожал. — Это этические различия, Шеннон. Ты должен понимать принцип, а не частности… Я хотела так много сделать с тобой, помочь, научиться, но это никому не надо…
— Маклеод пытается спасти всю колонию каждый раз… Не обвиняй супруга. Йетс, Есилькова — класс воинов, подчиняются рефлексам. Бредли хочет… — он мысленно полистал Уэбстера, — научить свиней летать. Свиньи не летают.
— Фу, Шеннон, прекрати. Нас ждут орел с медведем. Может, я необъективна, но мне кажется, все думают, что я не делаю ничего полезного. И ты тоже так думаешь.
— Бредли — луч надежды всех людей. Так видит Шеннон, — ответил он честно.
— Спасибо, но не говори Тингу об этом, — после слов инопланетянина даже спина ее выпрямилась, а походка стала тверже. Они повернули между кроватями в проход, в конце которого возле раненого человека, лежащего в койке, опутанной проводами, сидели Маклеод и Минский.
— Сказать Тингу всю правду, надо.
— Господи, Шеннон, только когда поблизости не будет советского резидента, — Бредли снова остановилась. Отчаяние ясно прозвучало в ее словах: — Мы просто человечишки, ссорящиеся, подозрительные, всюду видящие врагов — так ты видишь нас. Я клянусь тебе, что Минский — один из этих врагов, он друг только Есильковой, вот в чем дело. Не говори ничего, пока Тинг тебя не спросит. Доверься мне.
— Хорошо, — сказал он, увлекаемый Эллой дальше.
Он в точности понял, что она сказала. Кроме того, молчание совпадало с его планами: он собирался сообщать только ту информацию, которая окажется необходимой для обеспечения помощи со стороны людей.
— Друг Бредли, — сказал он в последнюю минуту, когда Маклеод и Минский еще не могли их слышать, — Шеннон уважает, чтит, сердечно любит Элла Бредли. Если люди спасутся — твоя заслуга, не Есилькова, не Йетс. Бредли научила Шеннона человеческой мудрости.
Он наклонился и поцеловал ее в лоб, как делал Маклеод.
Она покачнулась, и Маклеод немедленно вскочил и подошел к ней.
Сначала Шеннон думал, что человек рассердился, потому что он возложил губы на его женщину, но на лице Маклеода была улыбка — добрая, а не злая.
— Хорошо смотритесь вдвоем, молодые люди. Шеннон, Элла, вы раньше уже встречались с мистером Минским? Боюсь, Стюарт не сможет участвовать в разговоре: накачан наркотиками, — он махнул рукой в сторону лежащего человека с забинтованной культей там, где должна быть рука. Тот, посапывая, спал среди приборов, следящих за функциями его тела.
— Привет, товарищи, — сказал Минский, встав навстречу Шеннону и протягивая ему руку.
Он ответил тем, что от него ожидалось, — контактом двух обнаженных ладоней и при этом почувствовал сильный душевный дискомфорт Минского, его настороженность и любопытство.
— В чем дело, Элла? — спросил Маклеод.
Шеннон понимал, что Маклеод знает ответ, но хочет, чтобы его подруга вслух сказала что-то другое.
Но времени оставалось мало. Опередив Бредди, Шеннон сказал:
— Маклеод, нужен транспорт. Нужны Йетс и Есилькова. Есильковой нужно риллианское оружие. Йетсу нужны магниты и источник энергии. Идем на поверхность сейчас, Маклеод. Нет времени играть в игры с товарищем Минским.
Маклеод задохнулся словами, а Минский почесал подбородок.