Индекс убийства. Мишень
Шрифт:
— А не для записи — пришелец опасается за свою жизнь. Русские пытаются урвать от него столько, сколько могут, и я снимаю с себя ответственность за его безопасность, за сохранение секретности и отказываюсь подписать любые приказы, предусматривающие его перемещение хотя бы на дюйм. Любое дальнейшее обсуждение будет напрасной тратой времени и денег налогоплательщиков, это вы тоже можете занести в протокол. У меня начинается совещание.
Он повернулся на крутящемся стуле, зажав трубку ухом, ожидая неминуемых угроз с Земли. Воспользовавшись паузой, Маклеод подтолкнул лежащие на столе бумаги к Квинту.
Маклеод с облегчением услышал последние слова вице-секретаря, сказанные самым ледяным тоном: «Вам еще придется пожалеть об этом», — и повесил трубку.
— Что ты думаешь, Дик? — спросил он.
Похожий на птицу полковник шмыгнул носом.
— Значит, Счастливчик боится, что риллиане, кем бы они там ни были, придут за ним?
— Ты же видишь сам. Хочет отправиться на темную сторону Луны. Хочет осмотреть место посадки. Хочет говорить с Йетсом и Есильковой, потому что у него, видите ли, «проблемы с безопасностью». Что там на радарах, нет ничего подозрительного?
— Ты, кажется, сам начинаешь верить этой чепухе, Тинг.
— Какая чепуха? Ты тоже не веришь, что наш шестипалый пришелец подлинный? Тебе тоже надо попробовать все на вкус, чтобы удостовериться?
— Ты же знаешь, я имею в виду под чепухой не его, а риллиан. Кстати, мне очень не понравилось, что ты пропускаешь обеды и оставляешь меня одного на растерзание русским и генералу Сандерсу.
— Прости, с этим ничего не поделаешь. Ты повнимательнее посмотри эти записи. Он говорит: «Риллиане коснулись разума Шеннона». А потом — «поймать, охотиться». А потом он просит Йетса и Есилькову, чтобы они проводили его до места посадки. Раньше этого не было. Что-то произошло.
— Может, ему просто надоело все до смерти. Может быть, он там потерял свои контактные линзы и только теперь об этом вспомнил.
Дик Квинт снова склонился над бумагами с записями бесед с пришельцем.
— Так ты позволишь ему?
— Что?
— Посетить место посадки с Йетсом и Есильковой?
— Господи! Да я даже не знаю, где они. Наверное, трогательно занимаются любовью в шлюзе. Их телефоны не отвечают. Но в целом ответ отрицательный. Никаких мест посадки. Риск слишком…
— Риск? — переспросил удивленно Квинт. — Единственный риск, который тебе грозит, — это быть разорванным на куски русскими, сандерсами и другими.
— Может, и так, но ответ все равно отрицательный — никаких прогулок по Луне. Пусть этот брифинг командования космического флота начинается без меня. Я хочу принять душ. Там надо залить мыло в контейнер…
— Ладно. Но я хотел попросить тебя прислать нам математика. Я хорошо разбираюсь в общих вопросах, но нам нужен человек, способный составить конкуренцию Султаняну. И еще. Раз мы беспокоимся о безопасности Шеннона, то чем меньше людей знают, где он, тем лучше.
— Я что-то не понимаю тебя, — осторожно сказал Маклеод. На первый взгляд слова Квинта не имели никакого отношения к предстоящему совещанию. Но Маклеод знал Квинта как настоящего профессионала, он работал в разведке на десять лет больше его самого. Квинт мог легко сделать карьеру в частном секторе, но его интересовало только продвижение по военной линии. А Маклеод
Квинт и в самом деле здорово соображал.
— Ты не понимаешь? Я кое-что слышал из твоего недавнего разговора по телефону, и это навело меня на мысль, хотя, признаюсь, я уже думал, что ты его отправишь на Землю. Если бы я был на твоем месте, я бы ввел внезапный всеобщий карантин. Прямо на совещании, тем более что там будут русские. Сказал бы, что пришелец плохо себя чувствует, а твое агентство, как несущее за него ответственность, не может подвергать его риску. Поэтому все контакты с ним откладываются, пока мы не выясним, что произошло и не подхватил ли кто-нибудь из землян инопланетную заразу. Это снимет мою проблему с Советами, которые обогнали нас, и твою с безопасностью: все, кто его видел, будут под замком в течение, ну, к примеру, недели, — Квинт сверкнул глазами.
— Начнется страшный скандал, — Маклеод ухмыльнулся, сдерживая смех. — Тебе действительно надо провернуть все это?
— Я собираюсь вызвать с Земли кого-нибудь, кто бы разбирался в квантовой механике. А-поле — в этом мы не достигли и половины того, что есть теперь у русских.
— А они с вами не хотят делиться, — подхватил Маклеод. Он хотел произнести эти слова сочувственно, но получилось ехидно. Лицо Квинта вытянулось. — Извини, Дик. Мне пора принимать транквилизаторы. На всех бросаюсь.
— Дай мне пару недель наедине со Счастливчиком и специалиста, и у нас будут результаты. Если нет, можно сразу сказать, что мы проиграли русским.
— Все так плохо?
— Не так, а хуже. Их команда намного лучше нашей. Обещай мне, что заменишь Йетса математиком, и я пойду на этот дурацкий брифинг флота и запугаю их так, что никто — не исключая нашего дорогого генерала Сандерса — не посмеет даже близко подходить к комнате пришельца без личного приказания президента.
— Но как же без Йетса? Кто обеспечит безопасность на брифинге?
— Слушай, Тинг. Твоя изящная выдумка насчет Йетса, необходимого для безопасности, никого не обманывает, кроме него самого. А зачем тут твои здоровяки повсюду? Они что, в футбол с русскими должны играть?
— Хорошо-хорошо. Сделаю. Сразу, как найду Йетса и Есилькову. Пошлю своих парней на их розыски, неофициально.
— Ты поступаешь ужасно, но делать нечего. Что еще?
— А ты знаешь, что Счастливчик любит Йетса и Есилькову больше, чем нас всех вместе взятых?
— Я этого не знал. Он думает, что ему грозит опасность, а они могут его защитить, потому что это их профессия. Ты слишком антропоморфно оцениваешь его поведение — как и Элла, кстати, — только потому, что он на нас похож.
— Что, есть какие-то проблемы с мисс Бредди?
— Нет, ничего такого не зарегистрировано. Но нам нужны специалисты, я хотел бы иметь астрофизика вместо нее. Антропология в данный момент — не основное.
— Понятно. Военные специалисты со штампами космического флота в дипломах. Ты знаешь, Йетс меня самого раздражает, и признаюсь, я слишком снисходителен к Элле. Но заменить их обоих военными экспертами, чтобы Советы взбесились? Это не холодная война, Дик, по крайней мере, пока.
— Разве нет? Мне казалось, что уже ударили морозы.