Индиго
Шрифт:
— А если какой кретин сунет к тебе свой дерьмовый жирный нос, у тебя будет достаточно экземпляров, чтобы швыряться ими, как бананами, и сказать, что остальное на складе. Но такого не случится, потому что она на хрен никому не нужна.
— Мне нужна.
— Ну, ты непробиваемый английский олух, а теперь умолкни, потому что наша девочка выходит!
Музыканты грянули, девушка на помосте начала свой номер, и Руни погрузился в привычный транс. Цветные лучи прожекторов скрестились на ее фигуре — еще одна причина, по которой Руни не слишком жаловал «Тип-топ-тэп». Джек изо всех сил старался получать
— И как у нее шляпа не падает? — поинтересовался Джек у Руни.
Прошло не меньше пяти минут после ухода девушки с помоста, когда Руни повернулся к Джеку, насмешливо подняв бровь.
— Что ты сказал?
— А, ерунда.
— Ну, так как?
Джек знал: Руни хочет, чтобы он оценил девушку по пятнадцатибалльной шкале, причем каждый пункт имел пять подпунктов — от альфы до эпсилона.
— В ней нет ни тени иронии, и она не способна танцевать.
Руни смерил Джека взглядом, пожал плечами и заказал еще пива. Пока они дожидались заказа, Джек рассказал о встрече с Николасом Чедберном.
— Конечно, — сказал Руни. — Дурь в Чикаго можно купить на каждом углу. Что тут нового? — (Тоненькая официантка с обнаженной грудью принесла два пива.) — Все зависит от того, в каком районе ты живешь. Каждый специализируется на своем виде наркотика. Это как с национальной кухней, так что если пойдешь в Саут-Сайд… Эй! Улавливаешь мысль, дружище?
Неожиданно Руни понял, что Джек не слушает его, провожая напряженным взглядом удаляющуюся официантку.
— Слишком тощая, — сказал Руни. — У тебя неразвитый вкус, парень. Но я ее знаю. Девчонка из «Пилзена». Одно время выступала здесь, но ее перестали выпускать по той причине, что она слишком похудела и вид у нее стал болезненный.
— У нее татуировка. — перебил его Джек. — На плече. — Руни прищурился. — Можешь пригласить ее к нашему столику?
Руни подозвал здоровенного администратора.
— Придется заплатить. Есть двадцатка?
Он попросил администратора направить к ним официантку. Когда та вернулась, Руни положил на стол деньги, но придержал их толстым пальцем.
— Извини, крошка, мы забыли дать тебе чаевые. Присядь на минутку, если не против.
Женщина оживилась, услышав приглашение. Можно было дать отдых ногам, заказать шампанское, которое принесет другая официантка, обслужив ее вне очереди, в несколько секунд. Апельсиновый сок и шипучка плюс лишние тридцать пять долларов к счету за десять минут, проведенных с вами.
Она закинула ногу на ногу и сделала вид, что пьет. На ней были черные прозрачные чулки, туфли на высоких блестящих шпильках, облегающие атласные шорты, тоже черные, и больше ничего, не считая бархотки на шее. Коротко стриженные волосы этой крашеной блондинки демонстрировали у корней свой природный черный цвет. Лицо было по-чикагски обветренным, зубы великоваты для такого ротика. Коралловая
— Синди? Тебя зовут Синди, да? — спросил Руни.
— Терри.
— Ага. Я так и думал. Как жизнь, Терри?
— Хорошо. — Она нервно посмотрела на Джека.
— Это Джек. Он вроде студента в благородном искусстве татуировки, и он не мог не обратить внимания на тот зигзаг у тебя на спине.
Терри непроизвольно тронула свое плечо.
— И что?
— Тебе известен некто Тим Чемберс? — спросил Джек.
Руни стукнул ладонью по столику:
— Джек, ты говоришь, как поганый коп, задница ты этакая! Что, Терри? Тебе кажется, что мой приятель смахивает на поганого копа?
— Вроде того. — Она беспокойно заерзала на стуле. — У него странный акцент.
— Не странный, а английский. Что с того? Вернемся к твоей татуировке. Думаю, это зигзаг молнии, я прав? Цвета спектра. Симпатично. Необычно.
Джек сделал новую попытку:
— Тим Чемберс был тип лет шестидесяти, с гривой седых волос и…
— Мой приятель имеет в виду, что это был клиент, любивший делать своим девчонкам татуировку. Кто знает, — Руни побарабанил пальцами по купюре, — может, это помогало ему возбудиться. Бери свои чаевые, милашка.
Неуверенная улыбочка погасла. Женщина забрала купюру, сложила и сунула в крохотный кармашек шортов.
— Не, тот парень был намного моложе. Волосы над ушами выбриты, а на макушке длинные. У него самого была такая же, и он еще приплатил, чтобы мне сделать. А больше он от меня ничего не хотел. Наркоманы — они на это дело не способные. Подумаешь! Я все равно хотела наколку.
— Чедберн? — спросил Джек. — Его звали Ник Чедберн?
— Черт, не знаю. Просто какой-то наркоман в Литтл-Виллидже, в общем, в той стороне. Мешает все, чтоб скорей забалдеть. Странный малый. С дыркой в башке.
— Да, — сказал Джек. — Мозги у него не на месте.
— Не, я не то хотела сказать. У него правда дырка в голове. Вот здесь. — Она постучала у себя над ухом. — Он раздвинул волосы и показал мне. Вы, ребята, собираетесь взять мне еще выпить?
На другое утро Джек позвонил в свой лондонский офис. Чувствовал, больше так продолжаться не может. Миссис Прайс как раз собиралась уходить. Он сделал глубокий вдох и сказал:
— Миссис Прайс, я хочу поговорить с вами о деле Бёртлса.
— Да?
— Произошла ошибка, миссис Прайс. То есть это я ошибся. Я хочу принести извинения суду и сказать, что ошибался, что мистер Бёртлс говорил правду. Документы не были вручены ему, как положено по правилам.
— Ну, я это подозревала. Так что, чтобы правосудие наверняка восторжествовало, сделала копию документов и отправилась в это ужасное заведение, где он все время сидит и пьянствует. В «Оленью ногу». Попросила большую порцию джина и ждала, когда он заявится. Он, разумеется, не ждал такого от пожилой дамы, так что я вручила ему бумаги как требуется. Ну вот. Можете забыть обо всем и не беспокоиться.