Инфер 3
Шрифт:
– А ты бы смогла? – спросил я.
– Смогла что?
– Жить в неге и роскоши. Жить без убийств. Без риска. Представься тебе шанс все бросить и улететь жить туда – на летающий остров. Вот тебе долгая, а может, и бесконечная жизнь в раю над облаками. Вот тебе шелковые рубашки, блюдо персиков, золотой унитаз и алмазный член ангела – совмещай все это как хочешь. Смогла бы ты так жить?
– Хм… я даже представить себе это не могу. Койка в казарме и личный шкафчик – предел моих мечтаний. И всегда им был… Ну, может, еще раз в неделю наведаться в бар для наемников, хорошенько надраться там, набить кому-нить рожу, выбрать
– Ну да… – кивнул я. – Солдату много не надо.
– Но та куча дерьма, которую наложил дракон… она впечатлила тебя, командир?
– Испугало, ты хочешь сказать?
– Ну что ты, командир. Разве какая-то куча дерьма испугает нашего бравого лидера?
– Это что-то настоящее, – произнес я. – И это что-то не особо нравится системе. Не нравится ГлобКону. Ты права, Ссака. По дерьму можно многое сказать о высравшем его гоблине. Или о драконе. Там целое поле говна. Кучи и кучи. Многие из них уже сожраны, другие пока закаменели и ждут своих дерьмоедов.
– Поле? – Каппа сразу уловил суть.
– Поле, – кивнул я. – Если убрать растущие там деревья и буквально чуток подправить эти горы дерьма, мы получим несколько идеально ровных линий. Я бы сказал, там что-то вроде квадрата. Все это окружено нетронутыми джунглями, что закрывают все это дело, маскируя так же, как стены закрывают отхожую яму. Короче – это сортир на границе с самшитовой рощей. Та свежая куча дерьма, в которую мы едва не ткнулись рылами, наложена рядом с другими, уже старыми. О чем все это говорит?
– Не срет где попало? – предположил Гонсалес.
– Он разумен, – произнес Хорхе, замерев у двери внедорожника. – Эта тварь разумна. Она проходит в свой туалет одним и тем же путем, чтобы не ломать растущие вокруг джунгли. Срет там, где не так воняет и соседние кучи уже подсохли – чтобы не испачкаться.
– Но кое-где соседние кучи задеты, – добавил я.
– А если испачкается – идет ближайшим путем к реке и моет лапы… и жопу.
– Верно, – кивнул я. – При этом шагает так, чтобы не наступить на вон те желто-синие цветы. А остальные давит без жалости. Это что-то реально тяжелое, но я не увидел достаточно четких следов, чтобы понять – кто это? Следы вдавленные, удлиненные, вроде как и когти есть. Еще я не могу понять насчет общих очертаний тела этой твари – размыто как-то все представляется, если судить по ширине прохода, длине шагов, высоте нетронутых веток над этой просекой – вряд ли он постоянно наклоняется под ними, давно бы сломал, мешай они ему. Раз деревья с такой легкостью вырвал и отшвырнул, сломать даже самые толстые ветки – ему что прутик переломить.
– Но он разумен, – не мог успокоиться Гонсалес. – Он что-то вроде недавно встреченного нами ужасного хранителя садов дьявола? Он выглядел как тот, кто вполне может держать при себе ключ к адским вратам…
– Ты про стукача на колесах? – буркнул я.
– Стукача? – стоящий по пояс в воде мечник развернулся ко мне, одновременно награждая ударом кулака слишком надоедливого крокодила.
– Скорей всего, – подтвердил я. – Знаю такой тип вечно всем недовольных ушлепков, что обсирают начальство в разговоре с тобой, а затем первыми тут же ему звонят и рассказывают обо всем услышанном и увиденном. Это что-то вроде извращенной преданности, замешанной на трусливой ненависти. Он наверняка
– Нам надо поторопиться.
– Ага. Надо. Но не из-за системы. От нее мы скрыться всегда сможем. А вот дракон…
– Достойный противник, – проскрежетал мечник.
– Странный противник, – хмыкнул я, заканчивая со вторым деревом и отходя в сторону. – Там на коре, по обе стороны пролома, какие-то странные царапины, причем глубокие. Почти на каждом дереве. Многие уже заплыли смолой – оставлены давно. Другие свежие.
– Какие следы?
– Вон, – я указал на длинную ветку, что нависала над самой водой.
Ветка толщиной в ногу. Старая, покрытая светлой морщинистой корой. А на коре десятки частых порезов. Будто-то кто-то ножом часто-часто колотил, пытаясь нашинковать ветвь как морковку, но делал это с недостаточной силой и очень неуверенно.
– Но это еще хрен с ним, – повернувшись, я указал рукой в другую сторону. – Кто мне пояснит насчет жопы крокодила?
Метрах в пятнадцати от нас, среди склоненных ветвей кустарника, лежал здоровенный хвостатый кусок мяса. В буквальном смысле слова там на мелководье подергивалась жопа крокодила, отрубленная очень чисто. Я бы так смог – в экзе. Не знаю, сумел бы Каппа перерубить своим мечом крокодила так чисто – в живую силу, без помощи сервоприводов боевого экзоскелета. Хотя мы усилены химией, удар поставлен… Но крокодил большой. А жопа подергивается из-за жрущих ее рыбешек. Вода аж бурлит…
– Реально жопа крокодила… – заметила Ссака.
– Я не увидел, – с нескрываемой горечью произнес Каппа.
– Но в сраку жопу, – проворчал я. – Я же сказал – системе не нравится засевший здесь ушлепок. Не то чтобы сильно, но он явно ее раздражает, хотя пока из себя железяку еще не вывел.
– Почему?
– Потому что посмотрел я те кучи дерьма… в них полно костей и черепов тех, кого здешние называют дивинусами. Измененные звери. Как мелкие, так и крупные. Там же полно черепов обычных хищников – тех же пантер. Но обычное зверье сюда явно на инстинктах забредает – территорию застолбить, хавку найти. А вот измененные сюда лезут по приказу ГлобКона. А он их жрет… А то, что не может сожрать, он притаскивает в свой сортир и использует как подставки для лап…
– Что он не может сожрать, сеньор? – седенький мужичонка, мечтатель о сиськах-персиках, подступил поближе.
– Я увидел там несколько разбитых шагоходов, – буднично ответил я, берясь за моток троса. – Он их бросил как кирпичи под ноги – чтобы сидеть на них и тужиться, высирая пилотов. Хотя один остался внутри – видно, лень было дракону орешек из скорлупы выковыриваться. Так и лежит шагоход засранным кокпитом кверху, а дохлый пилот смотрит на жопу дракона.
– Только не так, – выдохнула Ссака, и ее экз медленно закрутился. – Только не такая могила!
– И здесь снова непонятки, – продолжил я, заходя в воду и начиная обматывать тросом одно из бревен. – Судя по следам и весу… эта тварь не может быть быстрой. Это что-то слоноподобное, увалистое. Что-то такое, что сидя в своем сортире, даже равновесие удержать не может и цепляет соседние кучи дерьма – а затем вперевалку идет отмываться. Как такая медленная тварь могла поймать пантеру? Пантера не дура, сама не нападет на подобного противника. И пантера очень осторожна, к ней подкрасться почти невозможно…