Инферно

Браун Дэн

Сински умолкла, словно раздумывая, как лучше продолжить.

– Прежде всего, – заговорила она, – мне надо, чтобы вы поняли: агент Брюдер и его люди никогда не пытались сделать вам ничего плохого. У них был прямой приказ: восстановить с вами контакт любыми средствами, какие понадобятся.

– Восстановить? Но я не…

– Прошу вас, профессор, просто послушайте. Все разъяснится. Я вам обещаю.

Лэнгдон откинулся на койку лазарета, и чем дольше доктор Сински говорила, тем более бурно крутились мысли у него в голове.

– Агент Брюдер и его люди – группа из Службы поддержки

по надзору и реагированию. Сокращенно – ПНР. Они работают под эгидой Европейского центра профилактики и контроля заболеваний.

Лэнгдон посмотрел на нашивки с буквами ECDC. European Centre for Disease Prevention and Control.

– Его группа, – продолжила она, – специализируется на распознавании и нейтрализации рисков заразных заболеваний.

Грубо говоря, это спецназ для экстренного сведения к минимуму крупномасштабных угроз здоровью людей. Я ищу источник инфекции, которую создал Зобрист, мои главные надежды были связаны с вами, и, когда вы исчезли, я поручила группе ПНР вас разыскать… Это я вызвала ее во Флоренцию себе на помощь.

Лэнгдон был ошеломлен.

– Эти агенты работают на вас?

Она кивнула:

– Временно прикомандированы от ECDC. Вчера вечером, когда вы исчезли и перестали выходить на связь, мы подумали, что с вами что-то случилось. Только сегодня рано утром, когда наша группа технической поддержки увидела, что вы заходили в свою гарвардскую электронную почту, мы поняли, что вы живы. В тот момент казалось, что причиной вашего странного поведения может быть только переход на другую сторону… мы предполагали, что кто-то другой, кто тоже ищет источник этой инфекции, соблазнил вас большими деньгами.

Лэнгдон покачал головой:

– Полнейшая нелепость!

– Да, это выглядело крайне маловероятным, но это было единственным логически приемлемым объяснением. Ставка чрезвычайно высока, и мы должны были свести риск к минимуму. Конечно, мы и вообразить не могли, что у вас амнезия. Когда наша группа технической поддержки зафиксировала внезапную активацию вашей гарвардской электронной почты, мы установили по IP-адресу, в какой квартире во Флоренции находится компьютер, и прибыли на место. Но вы скрылись на мопеде с женщиной, и это усилило наши подозрения, что вы стали работать на кого-то еще.

– Мы мимо вас проехали! – задыхаясь от волнения, воскликнул Лэнгдон. – Я увидел вас на заднем сиденье черного фургона между оперативниками. Я решил, вы пленница. Казалось, что вы не в себе, что вас чем-то одурманили.

– Вы нас видели? – удивилась доктор Сински. – Как ни странно, вы не ошиблись… Они действительно делали мне уколы. – Она сделала паузу. – Но только потому, что я им так велела.

Лэнгдон был уже полностью сбит с толку. Она велела себя одурманить?

– Вы этого, конечно, не помните, – сказала Сински, – но, когда наш «C-130» приземлился во Флоренции, изменилось давление и у меня случился приступ позиционного пароксизмального головокружения. Это острое состояние, которое у меня иногда бывает, оно связано с нарушением деятельности внутреннего

уха. Состояние преходящее и не слишком серьезное, но головокружение и тошнота такие сильные, что даже голову трудно поднять. Обычно я ложусь и терплю эту тошноту, но ситуация с Зобристом требовала неотложных действий, поэтому я попросила каждый час делать мне инъекции метоклопрамида, чтобы меня не рвало. У этого препарата есть серьезный побочный эффект: он вызывает сильную сонливость; но я по крайней мере могла отдавать распоряжения по телефону с заднего сиденья фургона. Группа ПНР хотела отвезти меня в больницу, но я им запретила до тех пор, пока мы не получим вас опять в свое распоряжение. К счастью, во время перелета в Венецию головокружение наконец прошло.

Обескураженный Лэнгдон лежал на койке без сил. Я весь день бегал от Всемирной организации здравоохранения – от тех самых людей, чье поручение должен исполнять.

– Теперь внимание, профессор, – требовательно продолжила Сински. – Источник инфекции Зобриста… имеете вы представление, где он может быть? – Она смотрела на него сверху вниз с видом крайне напряженного ожидания. – У нас очень мало времени.

Он далеко отсюда, хотел сказать Лэнгдон, но прикусил язык. Он поднял глаза на Брюдера – на человека, который утром в него стрелял, а потом чуть не задушил. У Лэнгдона так быстро уходила из-под ног почва, что он понятия не имел, кому можно доверять.

Сински наклонилась к нему с еще более напряженным видом.

– У нас создалось впечатление, что источник здесь, в Венеции. Это так? Скажите нам, где именно, и мы пошлем группу на берег.

Лэнгдон колебался.

– Сэр! – нетерпеливо рявкнул Брюдер. – Вам явно что-то известно… Говорите, где он! Вы что, не понимаете, что может произойти?

– Агент Брюдер! – прикрикнула на него Сински. – Хватит вам!

Снова повернувшись к Лэнгдону, она заговорила негромко:

– Учитывая, через что вы прошли, вполне можно понять, что вы сбиты с толку и не знаете, кому верить. – Она помолчала, пристально глядя ему в глаза. – Но время на исходе, и мне я просила бы поверить.

– Лэнгдон может подняться? – спросил новый голос.

В двери появился малорослый холеный человек с густым загаром. Он обратил на Лэнгдона изучающий, натренированно-спокойный взгляд, но Лэнгдону в этом взгляде почудилась опасность.

Сински жестом попросила Лэнгдона встать.

– Профессор, с этим человеком я предпочла бы не сотрудничать, но ситуация такова, что выбора у нас нет.

Лэнгдон неуверенно спустил ноги с койки и, встав, не сразу обрел равновесие.

– Следуйте за мной, – сказал загорелый, двинувшись к двери. – Мне надо вам кое-что показать.

Лэнгдон стоял на месте.

– Кто вы такой?

Загорелый помедлил, сведя пальцы под подбородком.

– Имя не имеет значения. Можете называть меня шефом. Я руковожу организацией… которая, увы, допустила ошибку, оказав Бертрану Зобристу помощь в преследовании его целей. Теперь я стараюсь эту ошибку исправить, пока не поздно.