Инферно
Шрифт:
– Что вы хотите мне показать? – спросил Лэнгдон.
Собеседник устремил на Лэнгдона твердый взгляд.
– То, после чего у вас не останется сомнений, что мы все на одной стороне.
Глава 78
Лэнгдон последовал за загорелым по тесному лабиринту клаустрофобных подпалубных коридоров; доктор Сински и люди из ECDC двигались сзади цепочкой. Когда подошли к трапу, у Лэнгдона возникла было надежда, что они поднимутся к дневному свету, но нет: пришлось спускаться дальше
В его недрах шеф провел их через рабочее помещение, состоящее из стеклянных кабинок, – у одних стенки были прозрачные, у других матовые. Во всех этих звукоизолированных отсеках сидели сотрудники, по горло занятые работой: кто-то печатал на компьютере, кто-то говорил по телефону. Тех, что поднимали головы и замечали проходящую группу, присутствие незнакомцев в этой части яхты, похоже, всерьез тревожило. Загорелый успокаивал их кивком и энергично двигался дальше.
Куда я попал? – спрашивал себя Лэнгдон, проходя через новые компактно спланированные рабочие зоны.
Наконец хозяин вошел в просторный конференц-зал, остальные друг за другом проследовали за ним. Когда расселись, он нажал кнопку, раздалось шипение и стеклянные стены стали непрозрачными. Лэнгдон, никогда такого не видевший, был сильно удивлен.
– Где мы находимся? – не выдержал он наконец.
– На моем судне – на «Мендации».
– На «Мендации»? – переспросил Лэнгдон. – От латинского слова, означающего ложь? У греков бог обмана – Псевдолог, римляне называли его Мендацием.
На шефа эрудиция Лэнгдона, похоже, произвела впечатление.
– Это мало кто знает.
Не слишком благородное название, подумал Лэнгдон. Мелкий божок, властвующий над духами неправды и фальсификации.
Владелец судна достал красную флешку и вставил в электронное устройство у дальней стены. Огромный плоский жидкокристаллический экран ожил, верхний свет померк.
После нескольких секунд молчаливого ожидания Лэнгдон услышал тихий плеск воды. Поначалу он подумал, что звук доносится из-за борта, но потом понял, что он идет из динамиков экрана. Медленно проступило изображение: мокрая стена пещеры, на ней колышется красноватый свет.
– Этот видеосюжет снял Бертран Зобрист, – сказал хозяин. – И попросил меня обнародовать его завтра.
Молча, не веря своим глазам, Лэнгдон смотрел диковинный фильм… озеро в каком-то подземелье, подернутое рябью… камера опускается в воду… приближается к запачканному илом плиточному полу, к нему привинчена табличка с надписью: В ЭТОМ МЕСТЕ И В ЭТОТ ДЕНЬ МИР ИЗМЕНИЛСЯ НАВСЕГДА.
Подписано: БЕРТРАН ЗОБРИСТ.
Дата – завтра.
Господи! Лэнгдон в полумраке повернулся к Сински, но она с отсутствующим видом уставилась в пол: она явно уже видела фильм и была не в силах смотреть его еще раз.
Камера стала поворачиваться влево, и Лэнгдон, к своему
Что за чертовщина? Лэнгдон смотрел на раздутый пузырь из пластика во все глаза. Вязкое содержимое, казалось, медленно кружится… точно варево.
У Лэнгдона перехватило дыхание. Вот она, новая чума Зобриста.
– Остановите фильм, – сказала в темноте Сински.
Изображение застыло: пластиковый мешок в воде, не всплывающий из-за привязи… жидкое, герметически замкнутое облачко, висящее в пространстве.
– Думаю, вы догадались, что это такое, – сказала Сински. – Вопрос – как скоро оно вырвется наружу? – Она подошла к экрану и показала на маленькую надпись на прозрачном пластике. – Увы, это нам говорит, из чего сделан мешок. Можете прочесть?
С бьющимся сердцем Лэнгдон вгляделся в надпись, которая явно была товарным знаком: Solublon®.
– «Солюблон». Эта компания – крупнейший в мире изготовитель пластика, растворимого в воде, – сказала Сински.
У Лэнгдона свело мышцы живота.
– То есть мешок… растворяется?!
Сински мрачно кивнула.
– Мы связались с компанией-производителем и получили неутешительные сведения: они делают десятки сортов пластика, который растворяется за любое время от десяти минут до десяти недель – смотря какой выбран сорт. Время растворения, кроме того, немного варьируется в зависимости от характера воды и температуры, но нет сомнений, что Зобрист тщательно учел эти факторы. – Она сделала паузу. – Мешок, мы полагаем, растворится к…
– Завтрашнему дню, – перебил ее шеф. – Эту дату Зобрист обвел кружком в моем календаре. И она же значится на табличке.
Лэнгдон сидел в темноте, не в силах вымолвить ни слова.
– Покажите ему остальное, – сказала Сински.
Фильм пошел дальше; камера теперь скользила по подсвеченной воде и сумрачным стенам подземелья. Лэнгдон не сомневался, что именно про это место говорилось в стихотворении: в кроваво-красных водах, куда не смотрятся светила.
Вспоминались картины ада у Данте… река Коцит, текущая через пещеры преисподней.
Озеро это, где бы оно ни находилось, обступали мшистые стены – стены искусственные, чувствовал Лэнгдон. У него, кроме того, возникло ощущение, что снята лишь малая часть обширного внутреннего пространства; на это указывали, например, очень бледные вертикальные тени на стенах. Тени были широкие, столбообразные и шли через равные расстояния.
Колонны, сообразил Лэнгдон.
Потолок пещеры поддерживают колонны.
Водоем находится не в пещере, а в огромном зале.