Инферно
Шрифт:
Они и привели его к представительству объединенных колонистских промышленников, выставивших свой вариант контрольной системы климата. Это была самая значительная, самая сложная часть общего проекта по улучшению климата. Конечно, в конкурсе на лучшую систему контроля принял участие и представитель от поселенцев. Какая сторона выйдет победительницей, та и получит львиную долю прибыли от будущих разработок. Для Серо Фроста было весьма немаловажно представлять своих в таком ответственном деле. Поскольку благодаря этому проекту он стал одним из самых влиятельных и властительных граждан планеты.
Но, невзирая
Он пришел на этот прием для того, чтобы показать товар лицом, набить себе цену, заключить парочку новых сделок и проверить прочность старых. Наконец к нему подошла Тоня Велтон.
– Добрый вечер, Серо, – сказала она.
– Добрый вечер, мадам Велтон, – ответил Фрост. Он взял ее руку и несколько театрально поцеловал, зная, что Тоне это понравится. – Рад вас видеть.
– Взаимно, – улыбнулась она. – Правитель собрал сегодня всех своих друзей.
– Значит, поселенцы все еще поддерживают Правителя? Невзирая на свары по юридическим вопросам?
– Мы поддерживаем его не по всем пунктам, – ответила Велтон, осторожно подбирая слова. – Но, конечно, мы в целом согласны с его программой. Хотя, пожалуй, было бы лучше предложить ему свою помощь – так, ненавязчиво.
– Ваша явная поддержка едва ли пойдет на пользу Правителю, – несколько резко заметил Фрост. Тоня Велтон часто действовала прямолинейно, она не привыкла стесняться в средствах и шла напролом. Фрост знал, что она не из тех, кто одобряет обходные маневры. Хотя он и сам был не прочь сыграть ва-банк, если бы был уверен, что это даст нужный результат.
– Надеюсь, что это не так, – ответила Тоня, награждая собеседника двусмысленной улыбкой, свидетельствующей, что думает она иначе. – А вот ваша поддержка для нас, Серо… Мне бы хотелось, чтобы она стала более открытой.
Он ждал, что она заговорит об этом.
– В настоящее время нам всем нужно быть очень осторожными, – промолвил Фрост. – Но, конечно, было бы неплохо сойтись с вашими людьми поближе. Я уже помог поселенцам, продав их электронное оборудование, которое, после запрета на роботов, нашло у колонистов широкий спрос. Но, честно говоря, сейчас опасно открыто поддерживать поселенцев. Риск должен быть оправдан.
– Оправдан… – повторила она. – Значит, в этом все дело. Чего вы хотите? Что для вас может оправдать риск?
– А чего хотите вы? На какой риск вы меня толкаете? Я не могу назвать свою цену, пока не узнаю, что я должен сделать.
Несколько минут Велтон молчала.
– Гласность… – наконец сказала она. – Мы всегда старались действовать скрытно. Это было неплохо, пока мы продавали оборудование для машин, но этого мало.
– Мало для чего? – спросил Фрост. – Мало для того, чтобы очистить эту планету от роботов? Вы хотите подключить коммерцию к делу, с которым не смогла справиться политика? – Сейчас он должен действовать с предельной осторожностью. Гласность относилась к тем вещам, которые он не мог себе позволить. Как только о его союзничестве с Велтон и поселенцами станет известно широким кругам, можно распрощаться со всеми выгодными сделками, которые он заключил с Железноголовыми.
– У нас
– Прошу прощения, – отозвался Фрост, – но я не совсем понимаю, чем в таком случае я могу быть вам полезен. Вы хотите, чтобы я как-нибудь добился разрешения на ваши товары? Должен признаться, что этой попыткой я бы подписал себе смертный приговор, и в переносном смысле – профессиональном, – и, возможно, в прямом.
Тоня Велтон уже собиралась что-то возразить, но смолчала, поскольку к ним направлялся еще один гость – Шелабас Квеллам, президент Учредительного Совета. Это был невысокий грузный мужчина, который всегда выглядел нерешительным, и казалось, его легко можно убедить в чем угодно.
– Добрый вечер, мадам Велтон. Серо, привет. Двое врагов ведут переговоры? – попытался он пошутить, но его высокий и визгливый голос звучал невесело.
– Добрый вечер, Учредитель Квеллам, – сказала Тоня ледяным тоном, исполненным ненависти. – А я-то полагала, что здесь врагов нет, только друзья.
– Ох, простите, – вздохнул Квеллам, понимая, что шутка не удалась. – Уверяю вас, мадам Велтон, что я ничего не имел в виду. И не пытался никого обидеть.
– Вы хотели что-то нам рассказать, Шелабас? – спросил Фрост. – Что-то придумали? – «Если ты вообще способен думать», – мысленно прибавил он.
– Да-да, в том-то и дело. Я увидел вас вдвоем и подумал, что в самый раз обсудить новые меры против контрабанды.
– Прошу прощения? – переспросила Тоня Велтон.
– Контрабанда, – повторил Квеллам. – Мне казалось, что главе поселенцев на Инферно и крупнейшему торговому магнату планеты есть что сказать по этому поводу. Я уверен, что всем нам хотелось бы пресечь незаконный импорт техники поселенцев. Конечно, ведь это в ваших же интересах. Это дестабилизирует нашу экономику, и притом ваше правительство теряет кучу денег из-за нелегальной перепродажи, не правда ли, мадам Велтон? Пошлина и все такое?
– Откровенно говоря, – сказала Тоня, – деньги колонистов имеют такой низкий оборот на планетах поселенцев, что финансовая сторона проблемы едва ли заинтересует контрабандиста. Да и что он может купить за них? Правительство поселенцев было бы не против субсидировать любую крупномасштабную операцию, если бы контрабандисты на это пошли. Я не преувеличиваю. Любая контрабандная торговля товарами поселенцев имеет шанс получить поддержку нашего правительства.
– Помогать контрабандистам? Ради чего вашему правительству идти на такое?
– Кто знает? – покачала головой Тоня. – Возможно, некоторые безответственные деятели среди поселенцев считают, что дестабилизация отжившей, неправильной системы – неплохая идея сама по себе. Простите меня, джентльмены, – закончила она и отошла.
– Ох, Боже мой, боюсь, что я сказал что-то не то! – вздохнул Шелабас Квеллам. – Я даже не думал, что так получится.
Серо Фрост улыбнулся, но ничего не ответил. Квеллам вращался в самом центре общественной жизни, но чаще всего все события вокруг происходили так, как он и не подозревал. Например, он даже не думал, что станет такой значительной – и влиятельной – фигурой.