Информатор
Шрифт:
Все трое молчали.
— А за что мужчина готов рискнуть жизнью? — спросил Франсиско.
Монро не ответила. Она продолжала смотреть на землю и чертить линии, мысленно устанавливая связи между разными событиями. Вперед. Назад. Снова вперед. «Бритва Оккама». Простота.
Она повернулась к Бейярду:
— Мужчина рискует жизнью, чтобы избавить себя от большего страха.
Ричард Бэрбанк.
Они снова помолчали, прислушиваясь к тишине. Наконец Брэдфорд не выдержал.
— Все ваши рассуждения и выводы основаны на том предположении, что Ричард не заинтересован в нахождении Эмили или даже хочет ее смерти. После всего, что мы узнали от Эмили, я не стану с этим спорить, но объясните,
— Потому что ты вынудил его нанять меня, — ответила Монро. — Он разыгрывал перед тобой роль скорбящего отца, чтобы ты ничего не заподозрил. По какой-то причине ему было важно, чтобы ты поверил. Может, ты знаешь что-то, чего он боится, может, он в курсе вашей связи с Элизабет и она могла тебе что-нибудь сказать. Я действительно не имею понятия. — Монро прикрыла глаза ладонями и сделала глубокий вдох. — Вернемся немного назад. Нам известно, что Ричард Бэрбанк с самого начала знал, что Эмили жива, и, главное, как ее найти. Я не единственная, кого он нанимал для поисков, и не сомневаюсь, что за первые четыре года он потратил на это гораздо больше денег, чем в данном случае на меня. Разница в том, что мой успех создал непредвиденные осложнения. Как только мы начали продвигаться вперед, Ричарду пришлось действовать — вот поэтому он закрыл проект и не захотел, чтобы ты возвращался в Африку. Ты видел свидетельство о смерти, не знал, что Эмили жива, и этого было вполне достаточно. Но, связавшись со мной и настояв на возвращении, ты сам подписал себе смертный приговор.
— Но все равно остается вопрос — почему? — Брэдфорд продолжал сомневаться. — Зачем ему надо, чтобы Эмили исчезла? Или умерла?
— Деньги, Майлз. Не сомневаюсь, что здесь замешаны деньги. Ты никогда не задумывался, почему Ричард удочерил ее, только когда ей исполнилось восемнадцать лет? Как долго он был ее отчимом? Десять лет? Если она действительно была ему так дорога, то почему бы не удочерить ее в детстве? Ты же умный человек, Майлз, ты не мог об этом не подумать!
Ты сам сказал, что он хотел, чтобы Элизабет изменила завещание, а это говорит о наличии добрачного ко тракта или еще какого-нибудь юридического основания, не позволявшего ему наследовать. Может, Ричард надеялся на то, что со временем Элизабет передумает, но этого не произошло. Удочерив Эмили, Ричард получил право наследования после смерти дочери. Возможно, он надеялся, что, если понадобится, ему удастся добиться от Эмили того, что не получилось с ее матерью.
Этот человек как минимум бросил свою падчерицу в джунглях Африки и препятствовал ее поискам, и я ничуть не удивлюсь, если выяснится, что смерть матери Эмили не была самоубийством. Для него было очень удобно, что Эмили исчезла в забытой Богом глуши, что все считали ее умершей, но юридически она была жива и являлась наследницей. А после ее смерти, что, возможно, предусматривалось планом, все состояние должно перейти к нему.
Брэдфорд покачал головой:
— Ты же не считаешь, что Ричард все это спланировал и организовал, отправив ее в Экваториальную Гвинею и устроив похищение?
— Бэрбанк — авантюрист, Майлз. Я думаю, он рассчитывал, что с Эмили в Африке что-то случится, и даже подтолкнул ее в нужном направлении, подкинув идею об Экваториальной Гвинее. А когда она действительно попала в беду, он тут же ухватился за подвернувшийся шанс и использовал его на все сто. Если бы ничего этого не случилось и Эмили благополучно добралась до дома, не сомневаюсь, что тогда бы разыгралась другая трагедия и сначала унесла бы жизнь Элизабет, а потом Эмили.
— Неужели ты никогда не ошибалась?
Монро помолчала и потом ответила:
—
— Так как мы поступим? — спросил Бейярд. — Вернемся и заберем ее?
Понимая всю бессмысленность предложения, Монро промолчала, а Франсиско продолжил:
— Ты считала, что поступаешь правильно, оставляя ее там. Ты хотела ее защитить и не знала всего, что знаешь сейчас. Как и я.
— Чем бы я ни руководствовалась, это не имеет значения, — отозвалась Монро. — Смерть есть смерть.
Тишину нарушил Брэдфорд. Закрыв глаза, он стал биться головой о машину.
— Какой же! Я! Кретин! — Каждое слово сопровождалось глухим ударом. Монро поймала взгляд Бейярда, и они оба повернулись к Брэдфорду.
— Не знаю, какой в этом смысл, — сказал Брэдфорд, — и не понимаю, зачем Ричарду могут быть нужны эти деньги, но у Эмили есть трастовый фонд. Когда Элизабет умерла, все имущество и капиталы, перешедшие по наследству Эмили, находятся там, пока она не найдется. Фондом управляет совет попечителей, и деньги на поиски давали они, а не Ричард. Я подписал письменное показание под присягой. Ричард сказал, что поддержит продолжение поисков, если я дам аффидевит [24] с изложением всего, что мне известно, включая подробности получения свидетельства о смерти Эмили. Я был так ослеплен желанием найти Эмили, что думал только о продолжении поисков, и мне даже не пришло в голову, что мотивы могут быть совсем иными. — Брэдфорд бросил взгляд на часы. — Совет попечителей собирается через пять дней, и Ричард предъявит им аффидевит.
24
Письменное показание, данное под присягой.
— И что из этого? — поинтересовался Бейярд.
— Он попытается всучить совету аффидевит вместо свидетельства о смерти и на этом основании передать права на управление имуществом Эмили ему, — ответила Монро и повернулась к Брэдфорду: — И каковы, по-твоему, шансы на то, что совет согласится?
— Не знаю, — покачал головой тот. — Трудно сказать. Судя по их прежним решениям и готовности финансировать поиски, думаю, что попечители не согласятся.
Монро вздохнула:
— Если они не согласятся, то либо мы исчезнем с лица земли, либо Бэрбанку потребуется физическое доказательство смерти Эмили. — Она села, обхватив руками колени. — Либо нам удастся сорвать его планы и представить совету доказательства того, что Эмили жива.
— А ей удастся дожить до этого? — спросил Брэдфорд.
Взгляд Монро был устремлен в сторону джунглей, обступивших их черной стеной.
— Не знаю, но разве у нас есть выбор? Мы понятия не имеем о том, что связывает Бэрбанка с Нчамой, что движет Нчамой, чего он боится, какую роль играет во всем этом, — столько разных вопросов, и у нас нет на них ответов. — Она помедлила и приложила ладони к глазам. — Эмили — мать его детей. Все эти годы Нчама сохранял ей жизнь: в записи на это прямо указывается. Думаю, что по крайней мере несколько дней у нас есть.