Информатор

Айхенвальд Курт

– Вы были знакомы с этим Шнайдером?

– Нет, Уайтекер откопал его рекламное объявление в журнале какой-то авиакомпании – ну, знаете, журнал как у «Дельты». В объявлении говорилось, что Шнайдер консультирует открытие офшорных банковских счетов.

– Хорошо. Что случилось с остальными деньгами?

– В конце девяносто третьего года я перевел сто сорок одну тысячу со своего счета на Каймановых островах на счет Марка.

Д'Анжело недоуменно посмотрел на него.

– Вы отдали деньги Марку?

– Ну да, перевел на его счет, –

кивнул Халс. – Он получал большую прибыль, чем я, потому что у него был управляемый счет – ну, знаете, когда кто-то другой распоряжается им и делает инвестиции. Я не мог открыть такой счет, потому что для этого нужно больше денег, чем было у меня. Марк предложил мне положить деньги на его счет, чтобы я мог получить побольше, и пообещал перевести их обратно, когда я захочу.

– И много вы на этом выиграли?

Халс состроил гримасу.

– Да не слишком. В девяносто четвертом году Марк сказал, что наросло всего пять или шесть процентов.

Д'Анжело записал и это. Он заподозрил, что Уайтекер снимал сливки со счета своего друга, и спросил Халса, кто управлял его счетом.

– На Каймановых островах? Один парень по имени Бит Швейцер.

Бит Швейцер? Слушатели были озадачены. Уайтекер говорил, что познакомился со Швейцером, работая в Германии. Что этот Швейцер делал на Кайманах?

– Швейцер потом уехал с Каймановых островов и завел собственное дело в Швейцарии, – пояснил Халс.

– И вы больше не общались с ним?

– Нет. Он вызывался вести мои дела, когда занялся частной практикой, но я не стал с ним связываться.

Д'Анжело показал Халсу документы, представленные «Уильямс и Конноли». Тот обнаружил среди них фальшивые инвойсы и собственные письма.

Просмотрев документы, Халс заявил, что рассказал обо всех операциях, которые проводил вместе с Уайтекером.

– Вы знаете других сотрудников АДМ, занимавшихся подобными операциями?

Халс встревоженно посмотрел на своего адвоката и кивнул.

– Рейнхарт Рихтер, – тихо произнес он.

– Откуда вам это известно?

Тут вмешался Зеннер и рассказал о сообщении, которое Рихтер оставил на голосовой почте.

– У вас сохранилась копия сообщения? – спросил Д'Анжело.

Зеннер потянулся к телефону.

– Давайте проверим его голосовую почту. Он все сохранил.

Раз сообщение Рихтера сохранилось, нужно его записать. Один из прокуроров вышел и вскоре вернулся с магнитофоном.

Халс уставился в стол, удрученно качая головой.

– Мне это не по душе, – сказал он Зеннеру. – Рейнхарт все-таки мой друг.

– У вас нет выбора, Сид, – ответил адвокат. – Эта запись нужна для дела.

Сетования Халса не тронули слушателей. Если бы Халс действительно не хотел подводить друга, он бы не стал упоминать этого сообщения. Халсу пришлось уступить. Они вызвали голосовую почту АДМ по громкой связи. Когда в помещении раздался голос Рихтера, глаза Халса

наполнились слезами.

– Это ужасно, – пробормотал он, – просто ужасно.

Прослушав сообщение дважды, Д'Анжело спросил, известно ли Халсу о других нарушениях в АДМ. Халс пересказал ему то, что слышал от Уайтекера. Они часто беседовали, объяснил он.

– Я позвонил ему, когда прочитал в газете об этих двух с половиной миллионах, – сказал он. – Я боялся, что сюда затесались и мои деньги.

– И что он сказал?

– Сказал, чтобы я не беспокоился, пусть беспокоится АДМ, – вздохнул Халс.

Минут через пятнадцать Халс и его адвокаты ушли. Прокуроры и агенты радостно зашумели.

Признание, записанное на пленку! Нечасто удается заполучить весомое вещественное доказательство, да еще так быстро. Рихтер хотел договориться с Халсом и Оллисоном о своих будущих показаниях и сам выкопал себе яму.

– Классно! – смеялся Маккей. Посмотрев на Д'Анжело и Никсона, он сказал: – Так, все успокоились. Теперь поговорим с мистером Рихтером.

Рейнхарт Рихтер мог стать ключом ко всему делу. Адвокаты «Уильямс и Конноли» были уверены в этом. Если добыть его показания, Марку Уайтекеру крышка.

К началу сентября защитникам, с помощью услуг популярного в коммерческих кругах детективного агентства «Кролл ассошиэйтс», удалось проследить путь денег, доставшихся Рихтеру, Халсу и Оллисону. Теперь на руках АДМ были все козыри. 13 сентября, на следующий день после допроса Халса, адвокаты предложили Рихтеру сделку.^{337}

В обмен на показания против Уайтекера ему позволят работать на прежнем месте. Разумеется, придется вернуть компании сто восемьдесят тысяч девятьсот шестьдесят шесть долларов, полученных незаконно, – на условиях, приемлемых для обеих сторон. «Уильямс и Конноли» добьется от Министерства юстиции иммунитета.

О лучшем нельзя было и мечтать. Но Рихтер не радовался. Он сказал, что подумает.

С Халсом и Оллисоном обошлись суровее.

В то же утро оба получили извещение об увольнении и немедленно были выставлены с территории АДМ. Их коды доступа к голосовой почте компании были стерты. Доступа в АДМ они больше не получат.^{338}

Росс Джонсон поднялся на трибуну в зале школы бизнеса Университета Эмори, чтобы ответить на вопросы студентов, преподавателей и выпускников. Он приехал, чтобы рассказать о своей прежней компании «Р. Дж. Р. Набиско» и о битве, в которой он ее потерял. Но аудиторию, похоже, больше интересовала его деятельность в совете директоров АДМ. Один из присутствующих попросил его рассказать о том, что происходит в этой компании.^{339}