Информатор
Шрифт:
Но Оллисона это не успокоило. А что, если их мошенничество раскроют?
Уайтекер улыбнулся.
– Марти, я президент подразделения. Кто будет меня проверять?
– Как развивались события после этого разговора? – спросил Бассет.
– Я встретился с Ли Кавертом и посвятил его в план составления фиктивного инвойса с целью возместить утрату денег.
Каверт согласился помочь. Уайтекер собирался представить компании фиктивный инвойс на сумму чуть больше восьмидесяти тысяч долларов, из которых они с Оллисоном
– И что случилось с этими деньгами? – спросил Бассет.
– В январе и феврале того же года я несколько раз виделся с Кавертом, и он постепенно передал мне сорок тысяч долларов наличными.
– Почему именно вам?
– Я тогда жил в Сент-Луисе, и мне было удобнее встречаться с ним.
– Что вы сделали с деньгами?
– Двадцать тысяч взял себе и двадцать отдал Уайтекеру.
– В какой форме?
Оллисон сглотнул.
– Наличными, в кейсе.
Агенты предъявили несколько документов по сделке, проведенной компанией «Каверт энд ассошиэйтс». Оллисон указал, что писал он сам, а что Уайтекер.
– С этим ясно, – сказал Бассет. – Почему вы ввязались в новую финансовую сделку, затеянную Уайтекером?
Оллисон ответил, что летом 1993 года его перевели на работу в Лондон. Там до него дошли слухи, что АДМ выплачивает своим служащим «подпольные» бонусы.
– Кто распространял эти слухи?
– Не помню. Кроме Уайтекера об этом говорили и другие. Я поверил этим слухам – было похоже, что таким образом АДМ пытается посадить сотрудников на крючок, чтобы те не поднимали шума из-за фиксирования цен.
Бассет записал показания. Ничего нового: Уайтекер рассказывал об этих вознаграждениях Халсу и Рихтеру, да и сам выписывал им незаконные деньги.
– Но перед моим отъездом в Лондон Уайтекер заглянул ко мне, – продолжил Оллисон.
Зайдя в кабинет Оллисона, Уайтекер прикрыл за собой дверь.
– Привет, старик, – сказал он, улыбаясь. – У меня для тебя новость.
Уайтекер объявил другу, что его ожидает «подпольный» бонус. Оллисон был польщен – он решил, что руководство АДМ хочет таким образом отметить его заслуги.
– Я объясню, что тебе надо сделать, – сказал Уайтекер, вручив Оллисону листок бумаги. – Позвони по этому номеру, тебе помогут зарегистрировать компанию в Делавэре. Назови ее «Нордкрон хеми». – Он написал название на листке.
– Почему именно «Нордкрон хеми»?
– Потому что под Гамбургом есть компания с похожим названием.
Уайтекер с улыбкой добавил, что в сумму, которую Оллисону выплатят через «Нордкрон хеми», входят и деньги, предназначенные для него самого. Оллисон был только рад поделиться с боссом. Жадным он никогда не был.
Следуя указаниям Уайтекера, Оллисон создал компанию и во время очередной деловой поездки в Германию открыл счет в Дрезденском банке. Несколько месяцев не поступало никаких известий, пока в августе ему в Лондон не позвонил Уайтекер.
– Ну вот, Марти, – сказал он, – в твою «Нордкрон хеми»
Оллисон был впечатлен.
– Но большая часть этих денег, как ты понимаешь, моя.
– Ну да, знаю.
– То есть моих будет сто сорок тысяч, а твоих восемьдесят. Когда они придут, я скажу тебе, что сделать с моими.
– Ладно, – отозвался Оллисон с некоторым трепетом. Он не привык оперировать такими суммами.
– Эти деньги будут выплачены за фиктивные научные испытания в Европе, – сказал Уайтекер. – Но ты не думай, я сам все устрою.
Уайтекер велел Оллисону во время следующей поездки в Германию прислать оттуда пустой конверт. Этот конверт с почтовыми штемпелями он приложит к фиктивному контракту, когда представит его для оплаты.
Оллисон не понимал, зачем эти ухищрения, если деньги переводятся с одобрения руководства АДМ.
– Это для бухгалтерии. Руководство-то в курсе, но бухгалтеров в это дело не посвящали.
Оллисон удовлетворился этим объяснением.
Деньги поступили в три приема и составляли в сумме, как и было сказано, двести двадцать тысяч долларов. Первую часть своей доли, составлявшую шестьдесят тысяч, Уайтекер затребовал в апреле 1994 года, попросив Оллисона выписать чек на Объединенный швейцарский банк. Оллисон, разумеется, не знал, что Уайтекер использует эти деньги для открытия счета компании «Эй-би-пи трейдинг», на который собирается через несколько месяцев перевести из АДМ два с половиной миллиона долларов.
В июне Уайтекер велел Оллисону перевести остальные принадлежащие ему восемьдесят тысяч на счета компаний «Стайнер», «Ди-эм-джей» и «Слоун имплемент». Оллисону не жаль было расставаться с этими деньгами – ему хватало и своих восьмидесяти тысяч. И все же эти операции его немного тревожили. Он позвонил Уайтекеру и спросил, как быть с налогами на эти деньги.
– Ну… – ответил Уайтекер. – Кто декларирует выплаты, а кто и нет.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Слушай, старик, – задушевно произнес Уайтекер, – платить налоги или не платить – это твое дело.
После допроса Оллисона у агентов сложилась цельная картина криминальной деятельности Уайтекера.
Ключом ко всему была Нигерия. Сид Халс, первым заработавший на фиктивном инвойсе, полагал, что вложить деньги в нигерийскую авантюру Уайтекер решился уже после этой первой незаконной сделки с его участием. Но показания Оллисона не оставляли сомнений, что Уайтекер пытался обогатиться с помощью нигерийцев за много месяцев до этого. Чтобы добыть деньги для нигерийцев, он сначала обратился к старому проверенному способу – займу. Но нельзя занимать бесконечно, и тогда он, по-видимому, решил провернуть аферу с АДМ по нигерийскому образцу. Это сошло ему с рук, и никто в компании не заметил утечки денег. Когда стало ясно, что нигерийцы его надули, Уайтекер стал вольнее обращаться с кассой корпорации, чтобы возместить то, что он и его друзья потеряли по глупости.