Информатор
Шрифт:
– Что за препятствия? – быстро спросила Манн. Раз тема затронута, нужно извлечь из агентов как можно больше.
Снова молчание. Агенты не верили, что прокуроры найдут правильный подход к Уайтекеру. Они боялись, и больше всех Везеролл, что общение с прокурорами повлияет на психику их осведомителя и выведет его из того неустойчивого равновесия, которого они достигли с таким трудом. С Уайтекером следовало обращаться деликатно, а Манн предпочитает действовать напрямик. Однако сказать это в открытую было нельзя,
Шепард сослался на то, что они уже давно используют прокуроров в качестве козлов отпущения. Всякий раз, когда Уайтекер приставал к ним с вопросами о дальнейшем ходе расследования: «Придется ли ему выступать свидетелем в суде?», «Что будет с семейством Андреас?» – они отвечали, что все решения принимают прокуроры.
– Мы не хотим, чтобы он досаждал вам вопросами, на которые вы сейчас тоже не можете ответить, – сказал Шепард. – А пока вы для него недосягаемы, он довольствуется существующим положением вещей.
Манн продолжала настаивать, но уломать агентов ей не удалось. Они подумают о том, как устроить встречу, сказал Шепард, но чуть позже, когда наступит благоприятный момент.
Джинджер Уайтекер не узнавала своего мужа. Семья всегда была для него главным в жизни. Он находил время покормить кроликов с младшим сыном в его клубе «4-Н», посещал все школьные праздники. А теперь первыми в списке ценностей стояли АДМ и ФБР, а семья съехала на последнее место. Как-то вечером она попыталась вразумить мужа. Он должен больше бывать дома, сказала она. Он нужен детям, он нужен ей.
– Но я делаю все это ради тебя и детей, – протестовал он. – Я хочу, чтобы вы ни в чем не нуждались. Поэтому я и работаю так много. Ради нашей семьи.
Джинджер вздохнула. Марк говорил раздраженным тоном. Раньше он был так весел и жизнерадостен, а в последнее время чаще всего был усталым и недовольным.
– Марк, семье это не нужно. Мы обойдемся.
– Что ты говоришь? – возмутился он. – Ты хочешь быть как все, жить в какой-нибудь халупе? Хочешь быть одной из тех, кто не может даже купить автомобиль для детей?
Джинджер была поражена. Кажется, он всерьез полагал, что деньги возвысили его над другими людьми. Он определенно изменился.
– Несколько автомобилей и высокий заработок не означают, что ты лучше всех, – сказала она. – Все это не имеет отношения к твоим человеческим качествам.
Помолчав, она тихо добавила:
– Раньше ты понимал это. Ты понимал, в чем истинная ценность. Тебе нужно понять это снова. Ты должен обратиться к Богу.
Марк уставился на нее.
– Я не нуждаюсь в Боге, – бросил он. – Я буду посильнее Бога.
2 февраля 1994 года Уайтекер встретился с Шепардом и Везероллом.{190}
Этим вечером он был в приподнятом настроении.
– Намечены следующие переговоры по фиксированию цен, – объявил он и, помолчав, добавил: – На Гавайях.
В последние недели Уайтекер усиленно склонял конкурентов к встрече на Гавайях. Ни о чем он не говорил так часто, как о гольфе. После Токио недоверие производителей лизина друг к другу несколько ослабло, и они в конце концов согласились. Гавайи так Гавайи, гольф так гольф.
Всё на мази, сказал Уайтекер. Официально они в начале марта отправятся на Гавайи для участия в конференции лизиновой ассоциации, а на самом деле будут тайно договариваться о ценах.
Шепард и Везеролл обрадовались. Их трудное дело близилось к финалу. И все благодаря знаменитым гавайским полям для гольфа.
Глава 9
Выйдя из здания Международного аэропорта Гонолулу, Везеролл бросил чемодан в багажник взятого напрокат автомобиля с откидным верхом. Им повезло: отель предоставил машину бесплатно и они могли наслаждаться тропическим солнцем, не думая о расходах. Херндон устроился на пассажирском сиденье, поставив чемодан со звукозаписывающим оборудованием на пол перед собой. Опустив верх автомобиля, агенты отправились в сорокапятиминутный путь в долину Макаха.
Дорога вилась между скалистыми утесами хребта Вайанаэ вдоль западного побережья острова Оаху. Они проехали великолепную, окруженную огромными вулканическими скалами площадку для гольфа на восемнадцать лунок, откуда открывался вид на долину Макаха и просторы Тихого океана. За площадкой виднелись коттеджи и бунгало роскошных отелей «Шератон» на сто восемьдесят пять номеров и «Кантри Клаб». Именно это место в уединенном живописном уголке острова компании-заговорщики выбрали для очередной встречи, которая должна состояться через два дня.
На следующее утро агенты встали пораньше, оделись как обыкновенные туристы – в слаксы и рубашки с открытым воротом, спустились в вестибюль и направились к стойке портье.
– Прошу прощения, – обратился Херндон. – Мы приехали встретиться с Марком Уайтекером из компании АДМ. Он зарезервировал конференц-зал. Мы хотели бы его осмотреть.
Один из служащих отеля вывел их на улицу и проводил через лужайку к коттеджу, в котором находился конференц-зал. Служащий отпер дверь.