Информатор
Шрифт:
– Да все это незаконно! – возразил Мимото.
– Нет, законно, – упорствовал Уилсон.
Для японцев это звучало как бессмыслица. Они были уверены, что нарушают закон. Поэтому их встречи и были тайными. Они не понимали, что Уилсон проводит различие между абсолютно законной передачей данных в адрес отраслевой ассоциации и незаконным использованием этих данных для фиксирования цен. Следующие несколько минут Уилсон объяснял, отчего ассоциациям позволено владеть цифрами объемов продаж.
Ямамото заспорил. А что происходит
– Сообщать цифры в ассоциацию – это законно, – отвечал Уилсон. – А то, что мы с ними здесь делаем, незаконно.
– Вот эти данные незаконны, – указал Ямамото на одну из написанных Мимото цифр.
– Даже спорить с вами не буду, Масси, – отмахнулся Уилсон.
Все рассмеялись.
– Эта цифра незаконная, – не унимался Ямамото, тыча указкой в написанное. – А эта законная. Эта опять незаконная…
Уилсон присоединился к общему смеху.
Агенты из команды наблюдения столпились позади Херндона, глядя на экран и не веря своим глазам.
– Нет, вы это слышали? – воскликнул один из них. – Вот это материальчик!
– Да, материальчик хорош, но такого у нас уже полно, – пожал плечами Херндон.
Группа наблюдения некоторое время молча смотрела на происходящее.
– Нет, это все-таки уникальное дело, – тихо сказал кто-то.
Корейцы из «Мивона» бросали на всех косые взгляды. Какие еще аудиторы? Разве мало того, что компании сообщают о своих продажах обычным бухгалтерам? И насколько можно верить такому аудиту? Может, предположили корейцы, компании смогут принуждать бухгалтеров лгать. Тогда надо всякий раз обращаться к новой бухгалтерской фирме.
Сидя в углу, Жак Шодре из «Евролизина» покачал головой. Что за дикая мысль! Сменишь бухгалтеров, и все поймут, что в компании что-то не так.
– У нас в Европе, как и в США, антитрестовские законы соблюдаются очень строго, не то что в Корее, – возразил он. – Мне трудно будет объяснить бухгалтерам-контролерам, почему аудит проводит другая фирма. С какой стати?
– Точно, – поддакнул Уилсон.
– Это сразу вызовет подозрения, – сказал Шодре.
Разгорелся спор. Закурив новую сигарету, Уилсон слушал их, удивляясь готовности корейцев идти на совершенно неоправданный риск.
– Как, черт побери, вы рассчитываете сохранить это в тайне? – не выдержал он. – Это невозможно.
Спор возобновился с новой силой. Уилсон слушал, потягивая кофе из пенопластовой чашки, но вскоре снова вмешался в разговор.
– Либо мы доверяем друг другу, либо нет, – заявил он. – В принципе, я ничего не имею против аудиторов, мы постоянно приглашаем их. Но в конечном счете все упирается в вопрос о доверии.
В конце концов собравшиеся решили полагаться на информацию, предоставляемую обычными аудиторами компаний. Конечно, она будет не такой надежной, как при постоянной смене контролеров, которую предлагала «Мивон», зато не будет никакого риска.
Осталось решить, что делать с «Чейл йеданг», не представленной на переговорах.
Стали спорить, какую долю выделить компании – две тысячи тонн или шесть тысяч. По мнению Уилсона, надо позволить «Чейл йеданг» занять то положение на рынке, на которое они претендуют, иначе они сведут на нет все договоренности, начав продавать лизин по заниженной цене.
– Они поведут себя как слон в посудной лавке и сокрушат рынок, – сказал Уилсон. – Эти две тысячи тонн могут обрушить рынок с одного доллара двадцати центов до шестидесяти пяти центов.
– Верно, – кивнул Мимото.
– Нам в АДМ нравится американская поговорка «Пусть лучше ссут из палатки наружу, чем снаружи в палатку».
– Как это: «ссут из палатки»? – не понял Мимото.
Все рассмеялись.
– Иначе говоря, лучше, если они будут с нами, – пояснил Уилсон.
– Надо, чтобы они оставались нашими друзьями, – вступил в разговор Уайтекер. – Не забывайте наш принцип: конкурент – друг, клиент – враг.
С этим согласились все. «Чейл йеданг» выделят долю достаточно большую, чтобы она по-прежнему была заодно со всеми. Мимото снял исписанный цифрами лист бумаги с доски.
– Следующий вопрос, – сказал Мимото, складывая бумагу, – как использовать нашу ассоциацию производителей аминокислот.
Ямамото засмеялся.
– Мы ее используем, – сказал Уайтекер. – Используем.
Слово предоставили Жаку Шодре. Он раздал распечатанные копии повестки дня фиктивного собрания ассоциации, в котором они в данный момент якобы участвовали. Она должна была объяснить, зачем все производители лизина слетелись на Гавайи.
– Разумеется, в том, что мы делаем, нет ничего противозаконного, – произнес Шодре под дружный смех собравшихся, – но на всякий случай…
– Это ваши законники вам сказали? – рассмеялся Уайтекер. – Наши в этом не уверены. – Он пробежал глазами листок с повесткой дня. – Это официальная повестка?
– Да, – ответил Шодре, садясь на место. – Для нас, по крайней мере, это хорошее прикрытие.
– Конечно, – согласился Уилсон.
Минут двадцать все обсуждали пункты фиктивной повестки дня и возможные проблемы, которые могли возникнуть в ходе воображаемого собрания ассоциации.
Утреннее заседание закрылось после одиннадцати часов. Уайтекер встал. «Классно», – подумал он. Ему до смерти захотелось поделиться радостью с Херндоном.
– Мне надо позвонить, – бросил он и, шмыгнув в спальню, схватил телефонную трубку. «Ф-бёрд» между тем вел запись.
Херндон наблюдал за спектаклем, разыгрывавшемся на экране монитора, как вдруг раздался телефонный звонок.
– Боб? – услышал Херндон в трубке. – Это Марк.
Что за черт? Херндон испуганно посмотрел на экран. По телефону в гостиной никто не говорил. А Уайтекера в комнате вообще не было. Херндон тут же выключил видеокамеру. На часах было 11.13.