Инга. Мир
Шрифт:
— Ну, мам, — отозвался ошарашенный сын, шагая рядом, — ну ты…
— Угу. Ужасные, вроде бы, вещи говорю, да? Но если тебе захочется пуститься во всякие глупости… Ты помни о том, что я тебе сказала, хорошо? Про себя я сейчас и говорить не буду, знаешь, люблю. Но она. Не просто же так ты — Олег Олегович Михайлов.
— Угу, — согласился сын.
И Инга тут же взволновалась в другую сторону:
— Но все равно не думай, что ты щеночек какой для нашего удовольствия. Живи сам. Только вот…
— Мам. Хватит, а? Не дурак, понимаю. И звонить буду часто, и знаешь, там пацаны уже волнуются,
— Олега… А деньги? У меня зарплата-то с гулькин нос. И еще, а вдруг тебя поймают и в армию?
— Мам, я ж уже работаю. Прикинь, а? Платят! И даже Димка сказал, надо уехать, ехай, только чтоб после отпахал. А справка с техникума, вон, в паспорте. Все равно поступлю ж, на тот год.
К удивлению матери, Олега оказался упорным и последовательным. И временами казался ей старше ее самой. Не все там было гладко и приходилось менять работу, и мимо института он снова пролетел, но за три года как-то незаметно из зеленого пацана стал вполне себе компьютерным спецом по железу, да еще закончил какие-то продвинутые курсы студийной фотографии при институте документального кино. Это не принесло ему денег, но зато постоянно появлялись какие-то новые люди, приводили еще людей, оплачивали аренду студии, вешали в сеть фотографии с его логотипом. И он, общительный за всю семью сразу, этим был очень доволен, а как же — всегда есть, с кем пообщаться и перед кем покрасоваться.
И совершено успокоительным для Инги было то, что время от времени Вива, говоря о чем-то, радостно планировала — а это, когда приедет Олеженька…
И вот уехал. В свои летние пацанские развлечения. Куда там — диджей. Она улыбнулась, включая ноутбук, села, радуясь, что в комнате прохладно и тихо. Посмотреть бы, как они там, на песке. Виолка права, что-то она в другую сторону растет, вот уже и в подаренном сыном плеере одни сплошные панки и хороший такой тяжелый рок. Ну, еще немножко техно и регги, уточнила, посмеиваясь над собой. И хорошо, что она одиночка, все меньше народу станет пальцем крутить у виска, вот же Михайлова, все прыгаешь, все стараешься девочкой остаться.
— Кем хочу, тем и остаюсь, — независимо возразила сама себе.
До встречи гостей оставалось несколько часов, ни туда и ни сюда, все уже приготовлено, работать лень. Разве что немного поспать, пока стоит жара. Она глянула в сторону ленивых занавесей. Ага, и пока висит на башне веселый Роджер ее неуемного Олеги.
Открыла страницу гугла и задумчиво набрала в строке:
Горчичников Сергей
Минуту подумав, гугл выдал ей сведения о медицинских банках, футбольных матчах, ценах на аптечные товары. Среди всего нашелся один Василий Горчичников, годов тринадцати от роду. Инга не стала проверять, а вдруг он Сергеевич. И поменяла запрос на:
«Горчик».
Рассмотрела фотографии жгучих брюнетов с фамилиями на — ян, снова почему-то футбол и еще фотки автомобилей.
Вздохнула и лениво ввела свой сетевой ник:
«Иннга».
Тут
И покусывая губу, она нахмурилась, ощущая себя будто в глухом углу. Олега смеялся — гугл тебе в помощь, гугл знает все. Что только не пробовала она забивать в поисковики, даже те смешные имена, которые подарил ей Сережа, и ни одним касанием не привели они хоть к какой-то новой тропе. Казалось ей, все, что было когда-то, постепенно затягивается прозрачным ледком, отделяясь от нынешней жизни. Ну да, а как ты хотела, знатный юзер Иннга? Хозяйка полынных тропинок и морских диких побережий? Тебе кажется, если ты в сети, то и весь мир в сети?
Сердилась на себя, чтоб не думать самого плохого — если его не находит гугл, если Валя Горчичникова уехала с новым мужем, продав дом в Лесном. Если Мишка Перечник в ответ на ее отчаянное письмо написал крупными в размах, словами, та не знаю я, Инга, как перевели его, а дальше куда вышел и как, пропал сразу. Извини. Миша.
Но искать в сети было не так безнадежно и не так страшно. Она думала, ну хорошо, если даже разослать какие-то официальные запросы, вроде того письма, что отправила она когда-то, но не получила ответа, а вдруг придет ответ? И будет он совершенно и бесповоротно окончательным?
Вот и сидишь, тычешь пальцами в клаву, усмехнулась она. И почти заплакала. Видно, все же в словах «двадцать лет» было еще что-то, кроме сложенных вместе буковок. Видно какая-то жилка внутри, что медленно и незаметно наматывалась все эти годы, натянулась, дойдя до какого-то предела. А ночью казалось, наоборот, пришло какое-то понимание, возможность увидеть путь, идти и жить дальше. Может быть, это было просто смирение, а, Иннга? Попытка смириться, чтоб пережить, если натянутая жила порвется. И хлестнет…
«Сережа Бибиси»
Написала она.
«Сергей Бибиси»
Поправила написанное.
«Серега Бибиси»
И грустно улыбнулась, разглядывая пузатого пацана лет двенадцати.
Вставая, захлопнула крышку ноута. Повалилась на постель, кладя ногу на согнутое колено другой. А не хватит ли на сегодня? Вечером приедет Виолка, с сюрпризами. Развлечет.
4
— Показывай! — скомандовала Виолка, как только втащила в гостевую комнату сумки и наскоро умылась.
И Инга, улыбаясь, показывала.
Ташка смотреть не стала. Мельком оглядела двор, спросила скучающе, протяжным акающим голосом:
— И что? Это ва-аш пляж такой?
На кивок Инги вздохнула, подвела голубые глаза к перилам второго этажа. И переодевшись в какую-то цветастую хламиду поверх коротких шортов, надела солнечные очки и удалилась в сторону крепости, держа в одной руке планшет, а другой нажимая на кнопочки плеера.
— Ну ее, — обрадовалась Виолка, вытирая пот с еще покруглевших щек, — все не так нашей мамзели, упилила меня, пока ехали. Показывай, давай!