Ингредиент
Шрифт:
Вот только Вероника так неудачно симулирует оргазм, как я симулирую гуманизм.
После окончания наигранной любви я потянулся за сигаретой.
Вероника и Я не были влюблены друг в друга, мы просто предавались любви с отстраненной и критической изощренностью и вслед за тем впадали в страшное молчание, и пена от пива отвердевала в стаканах и становилась теплой, пока мы игнорировали друг друга, делая вид что ничего только что не произошло.
В конце концов, Вероника вставала и начинала слоняться по комнате. Не раз я видел, как она с восхищением
— Знаешь, я сейчас увлекаюсь хиромантией. Это мое новое хобби. – Произнесла она.
— Это что-то типо вязания? – Спросил Я. (Ну, конечно, я знаю, что такое эта хиромантия, просто хочется ее раздражать или намеренно сделать заинтересованный вид)
— Нет, идиот! Ну ты странный.
— Это я странный?! Это ты странная!
— Ладно-ладно, я тебя прощаю, дай-ка мне свою руку. – Сказала она и вмиг схватилa меня за кисть и начала внимательно и хмуро рассматривать мою левую ладонь.
— Так-так, это линия жизни. Нет. Не то. Это вроде бы линия судьбы? Или жизни?
— И с каких пор ты увлекаешься этой темой? – Спросил Я, просто из вежливости.
— Ну, давненько. Я же тебе это уже говорила. – Она мне это уже говорила?!
— Когда-то давно моя мать отвела меня к гадалке. Моя мама и мой отчим что-то вбили себе в головы, что я странная, замкнутая, неразговорчивая и что-то ещё. В общем, в подростковом возрасте мои родители меня отвели к гадалке. Она страшно посматривала на меня и схватила за руки и начала разглядывать мои ладони. Короче, гадалка несла какую-то чепуху и ничего конкретного не сказала. Сказала только, что у меня линия безбрачия и что-то еще.
— Ага, понятно. Так ну хватит! Прекращай. Отпусти руку.
— Погоди! Я уже все прочла.
— Прочла? В каком смысле, черт возьми?
— У тебя такая простая и примитивная рука. Ее легко распознать по квадратной ладони и коротким, толстым, бесформенным пальцам. Кожа твоя груба и шершава на ощупь. Знаешь, Эммануэль, люди с примитивными руками могут быть очень упрямыми и мало чем интересуются. Им трудно выразить свои мысли и чувства словами, поэтому время от времени, впадая в отчаяние, они становятся агрессивными. Ты неосознанно привлекаешь к себе все то, что ты всю жизнь старался отрицать и чего всегда избегал. Жизнь обрекает тебя на повторение всего, что у тебя, не хватило мужества довести до конца. Словом, все, что не завершено в твоей прежней жизни, будет представать перед тобой постоянно. А теперь дай мне правую руку.
Я протянул ей свою правую руку.
Не как не могу понять, Вероника прикалывается с меня сейчас или нет?
Вероника же все продолжала ебать мне мозги, используя мои грязные ладошки.
— Иногда у самого конца линии сердца можно заметить тонкую параллельную линию. Это говорит о том, что человек сумеет построить продолжительный, крепкий любовный союз, который сохранится до самой старости. Но я вижу у тебя короткую линию жизни.
А вот это линия любви. Она очень загадочна. Даже чересчур.
— Так хватит чепухой заниматся! Погоди, а разве гадают не на правой руке?
— Гадают по обеим рукам, на левой, то, что тебе дано от рождения, а на правой, то, как ты этим распоряжаешься и меняешь свою жизнь в ту ли иную строну. К слову говоря, не стоит показывать хироманту правую руку, если хочешь остаться при своей судьбе.
— Ну, всё хватит, отпусти. Это всё полный бред! Это просто складки на коже! Не стоит придавать им значения. – Ну, серьезно, это просто складки на руке и не более того.
Тем временем Вероника начала одеваться.
Но я не хочу, чтоб она уходила.
Хочу, чтоб она осталась. Наверноe нас с ней нельзя назвать парочкой.
Скорее просто любовники или, как говорится: у нас секс по дружбе.
Вероника была моим единственным близким человеком, хотя сама наверноe никогда об этом и не думала. Не хочу, чтоб она уходила. Что может дать один человек другому,
и что может быть больше этого? Мне нужно больше душевного тепла, чем я заслуживаю!
— Как на cчет кружечки кофе?
— Нет, спасибо. Да и я не люблю кофе. И вообще у меня дела, я спешу. – Ах-а, это была откровенная ложь! Ну, какие у нее могут быть дела, куда она может вообще спешить?! Этой пакостнице лишь бы поогрызаться. Нет, уж, просто ответить; да, спасибо, я не откажусь от твоего прекрасного, мастерски приготовленного кофе.
Я оторвал свой зад и направился на кухню. Сейчас она сама попросит кружечку кофе, как только учует этот божественный аромат кофейных зерен. Вот-вот она попросит меня сделать ей кофе. Я чувствую это.
— Ну, ладно. Мне пора. (Она, что хочет поскорее избавиться от меня?)
— Куда ты собралась так поздно? Там же дождь моросит. Останься на ночь, а завтра уйдешь.
— Нет, я пойду. – В её голосе я расслышал, некую странность. Словно она чего-то боится. (Она запирает свою боль в своем маленьком теле). Я знаю, что Вероника живёт с матерью, знаю, что они не ладят друг с другом, знаю что…
— Что? Ты что-то говоришь?
— Не-е, это я так. Не обращай внимания.
— Ну, ладно, мне и в правду пора.
— Ты как-то странно говоришь. Что-то случилось? – Я хромая добрался до дивана и прилег.
— Нет, ничего. – Она принужденно покачала головой.
— Мне кажется, что все же что-то случилось.
— Да, ничего не случилось! Чего ты пристал?!
— Ну, я подумал, что может у тебя какие-то проблемы.
— Нет, у меня проблем! Как же ты достал!
— Я просто хотел помочь.
— Что за бред? И чем ты можешь мне помочь?! Зачем тебе помогать мне?
— Я хочу помочь всем. Ты не какое-то счастливое исключение. Понимаю, тебе трудно поверить, что человек хочет бескорыстно помогать всем, кто встречается у него на пути. Но это так. Просто пока еще ты не осознаешь, что все мы на самом деле братья и сестры. Дети, брошенные своими родителями на произвол судьбы…