Инкогнито
Шрифт:
– Нечто в этом роде,- не принимает ироничного тона коллега.- И это не смешно. Это страшно. Кровь-то ему нужна наша. Таких, как мы.
– Смешно то, что он надеется,- отзываюсь я.- И добавляю: - Мне понадобится кое-какая аппаратура.
– Ты ее получишь.
– И гравилет.
– С ним посложнее. Кстати, над тем участком почти не появляются гравилеты. Даже полицейские. Только машины "Новых самаритян".
– Но ведь полицейский гравилет может оказаться там случайно,- возражаю я.
– Сбиться с курса, выполнять специальное задание, да мало ли...
– Рискованно!
– после короткого раздумья качает головой
– Я попробую раздобыть полицейский гравилет с помощью Элен Кроули. Ее брат - старший инспектор центрального района. Не думаю,- замечаю, уловив тревогу в глазах коллеги,- что Виктор Кроули способен донести на меня. Он слишком любит сестру, а мы с ней - в одной упряжке.
– Братские чувства - это неплохо,- роняет собеседник.- Но для гарантии нужно бы приплюсовать к ним кое-что посущественнее. Деньги на Территории все еще в цене. Впрочем, поступай как знаешь. До сих пор тебе везло. Возможно, повезет и на сей раз.
Он кивает на прощание и уходит. А мне остается размышлять о том, что везение - штука довольно капризная. Потому что именно в этот момент двое из оставшихся на арене игроков, очевидно, сговорившись, устраивают Счастливчику Гарри настоящую трепку. Они оставляют любимца публики стоящим на четвереньках посреди поля и после короткой передышки принимаются дубасить друг друга, поскольку сектор для победителя все-таки один. Публика неистовствует. Но все честно, по правилам. По правилам игры на Территории.
Глава двенадцатая. Пропуск в рай
Вытянутые, припухшие в суставах, напоминающие когти хищной птицы пальцы втискивали крохотное, судорожно извивающееся существо под ремешки на ложе миниатюрной копии гильотины. Существо с механической заученностью издавало резкие дребезжащие звуки.
Альбинос был настолько поглощен привычным занятием, что не сразу заметил вошедшего Стррна.
– А, это вы, - бросил он мимолетный взгляд на бледное, напряженное лицо гостя.- Вот, полюбуйтесь, новый экземпляр коллекции. С помощью такого нехитрого приспособления наших далеких предков отправляли на тот свет. Наивное и трогательное устройство. Но по мне - чересчур гуманное. Ну, да,задумчиво пожевал губами блондин,- жертва даже не успевает вскрикнуть: раз - и голову напрочь. Вы никогда не задумывались, Сторн, какое непростое искусство - заставить человека страдать? Истово, по-настоящему. Начав с какого-то пустячка, стандартных покалываний под ногтями, постепенно добираться до самых уязвимых и болезненных мест. Не давая меркнуть сознанию, заставлять ощутить каждым нервом, каждой клеточкой тела нестерпимое огненное дыхание смерти. Провести по всем кругам ада - до последней черты, до безумия.
Глаза его расширились, в них появился вдохновенный блеск:
– Я бы использовал гильотину так: сперва отсекал конечности, затем, чтобы вселить ужас в приговоренного...
– Замолкните!
– не выдержал Сторн.- Глаух был прав: вы настоящий садист.
Розоватые, с поволокой глаза потускнели.
– Беседовали с другом,- констатировал альбинос.
– Почему вы скрыли, что пытаете его людей?
– крикнул Сторн.
Блондин равнодушно сплел длинные пальцы:
– Значит, так нужно. Не суйте нос в дела выше своего разумения. Петер - это мое дело, ясно? И не надо скрежетать зубами так, будто воплощаете правосудие на этой части Территории. Для подобной роли у Макса Сторна довольно-таки неподходящее прошлое. Не лишенное некоторых специфических заблуждений,-
– Главное мое заблуждение - то, что связался с вами,- резко бросил Сторн.- Из-за вас я потерял Глауха.
– Подумаешь, Глаух,- процедил альбинос.- Взамен эфемерной дружбы вы приобрели нечто более материальное. Однако не воображайте, что мое терпение беспредельно. Рано или поздно надоест укрощать вас, как строптивого коня, рвущегося из упряжки. Смею напомнить: солидные гонорары вы получаете не за истерики, которые устраиваете с завидным постоянством.
– Подите к черту с вашими гонорарами!
– выдохнул Сторн.
Альбинос обиженно вскинул острый подбородок, рука его дернулась к бедру.
Это движение не ускользнуло от собеседника, губы Сторна переломились в презрительной гримасе.
– Можешь стрелять,- с ненавистью прошептал он.- Давай, пали, если хочешь, чтобы кто-то поупражнялся с тобой, как с этой игрушкой,- кивнул он на все еще дергавшегося человечка.- Садистов в мегалополисе хватает. А Макс Сторн с его супермозгом - один. И он очень нужен, потому вы и возитесь с ним, и платите бешеные деньги, и закрываете глаза на скверный характер... Да только в отличие от тех, кого конструирует, он не робот. Я желаю, имею право знать: во имя чего все это? Ради какой конечной цели? Ты сведешь меня с шефом. Главным шефом,- уточнил Сторн.- И я задам ему эти вопросы. А там посмотрим...
Сторн выдержал горящий злобой взгляд.
– Таково мое условие, я и пальцем не пошевелю, пока его не выполнят. Можешь переломать мне кости, как Петеру, но от своего я не отступлюсь.
Он круто повернулся и вышел из комнаты.
Сузившиеся розоватые глаза с бессильной яростью глядели конструктору вслед.
Утром над виллой Сторна появился гравилет. Выскочившие оттуда дюжие парни обменялись на ходу короткими репликами с почтительно расступившейся охраной, ворвались внутрь, без лишних слов подхватили конструктора под руки и втолкнули в просторное чрево машины. Возмущенная реплика была готова сорваться с губ разгневанного столь бесцеремонным обращением Сторна, но тут один из безмолвных стражей вскинул руку, струя бесцветного газа ударила в лицо пленника. На мгновение Сторну показалось, что воздух стал невыносимо густым и терпким, а потом перед глазами рассыпались ослепительные брызги, и он погрузился во тьму.
...Очнувшись, Сторн с изумлением огляделся. Казалось, гравилет перенес его на несколько столетий назад. Мрачноватые просторные покои древнего замка окружали конструктора, съежившегося в углу огромного деревянного кресла с высокой резной спинкой. Темные панели мореного дуба доходили почти до самых сводов, выше бугрились неотшлифованные глыбы гранита. В узких нишах пылали факелы, распространяя резкий смолистый запах. Переменчивые блики плясали на тусклом металле старинного оружия, украшавшего стены.
Едва слышный шорох заставил Сторна повернуть голову. Из-за раздвинувшихся створок тяжелых дверей показался край сплюснутого металлического шара. Шар неторопливо выплыл в зал, описал широкую дугу, словно присматриваясь к гостю, поднялся и, слегка покачиваясь, повис в темном углу под сводами.
Сторн узнал аппарат. Это была одна из последних, наиболее совершенных его конструкций, почти идеальный, надежный истребитель всего живого. Среди мрачных, казавшихся древними стен он выглядел чужеродно и нелепо, как панель компьютера, случайно затесавшаяся среди музейных экспонатов средневековья.