Инкуб
Шрифт:
Не дослушав предложения, мигом взбесившаяся женщина с силой врезала кулаком по динамику акустической системы дома, но безрезультатно — из него продолжали доноситься льстивые вопли КК.
— Ах, так! — зарычала она и, распахнув шкафчик с духами, повисла на его створке. Та оторвалась, и, вцепившись в импровизированное оружие, женщина принялась крушить всё окружающее.
— Получи, получи, получи!!! — орала она, с наслаждением втаптывая в пол осколки разлетающихся баночек и вбивая покорёженную створку в экран комплекса, на котором бежала строка с надписью «…Критические повреждения манипулятора! Вызываю специалиста!.. Критические повреждения монитора! Вызываю специалиста…».
Минут через двадцать приступ дикого бешенства сменился апатией, и, соскользнув по стене, она обессиленно опустилась на пол, прямо на стеклянный ковёр, дико благоухающий смесью самых модных ароматов сезона. Плача от жалости к самой себе, она затравленно смотрела в стену, но которой сползали вязкие комки какого-то крема, и бормотала:
— Я
Реагировать на переливы дверного звонка, раздавшиеся из коридора, она не стала, и минут через пять «Домовой», убедившись, что находящаяся в квартире хозяйка не собирается впускать гостя, сообщил:
— Через двадцать секунд посетителю будет сообщено, что вы не сможете его принять. Время пошло. Жду отмены действия. Пятнадцать… жду отмены действия… десять… пять…
— Ты упрёшься когда-нибудь, скотина? — пробормотала Лоиса, сообразив, что неведомый гость продолжает трезвонить, и тут сигнал прервался — «Домовой» отключил звук акустической системы дома…
А через несколько секунд в коридоре послышался звук шагов…
— Джерри!!! — заревев от счастья, Рут вскочила на ноги и, не обращая внимания на свой внешний вид, вылетела из ванной…
Глава 8
Рейг
«Тайфун» завис над горным склоном в том месте, которое показала мне Эль. Глядя на царящее за окном белое безмолвие, я подключился к датчику внешней температуры и невольно поёжился — там, на поверхности снежного склона, было сорок шесть градусов ниже нуля. И ветер двенадцать метров в секунду, дующий по склону из долины к вершине горы со странным названием Брайлонка. По просьбе девушки убрав поляризацию лобового экрана кабины, я слегка приподнял скутер и сдвинул его метров на сто назад. И вдруг понял, что именно она пыталась мне показать: воздушный поток, сметающий с заснеженного склона снежинки, взметал их над вершиной, и в лучах восходящего где-то за нею солнца эта переливающаяся всеми цветами радуги корона смотрелась так, что у меня перехватило дыхание!
Эль, глядящая на меня расширенными глазами, потрясённо выдохнула:
— Тебе понравилось, правда?
— С ума сойти… — признался я. — Никогда не думал, что в горах может быть так красиво… Настоящая корона! Как в детских сказках…
— Повтори, что ты сказал? — вздрогнув, тихонько попросила она.
— Корона… Как в детских сказках… — прислушавшись к её ощущениям, повторил я.
— Точно так же мне когда-то сказал папа… Мне было шесть… Я почти сутки лежала с температурой и отказывалась лечиться, пытаясь заставить его не улетать на какую-то очередную конференцию… А он, вместо того чтобы спорить, привёз меня сюда… Знаешь, раньше я часто сюда прилетала… А после его гибели никак не могла решиться…
Моих ответов не требовалось. Как и сочувствия. Она просто пыталась выговориться. Прикрыв глаза, я прислушивался к её голосу, дыханию, интонациям и изо всех сил транслировал, старался погасить приближающийся срыв. Через несколько минут её непрекращающегося монолога я понял, что кризис миновал — сердцебиение Эль стало тише, а на лице робко заиграла тихая, умиротворённая улыбка.
— Знаешь, я хочу спать… Ты не будешь против, если я подремлю полчасика?
— Нет конечно…
— Здорово… — Опустив кресло, она отстегнула ремни и, свернувшись калачиком, провалилась в сон. Включив гравикомпенсаторы на максимум, я осторожно развернул машину и плавно набрал скорость, при этом уменьшив концентрацию снотворного в воздухе. Потом, включив автопилот, разархивировал всю найденную информацию по её семье, находящуюся в свободном доступе, и принялся за чтение…
Господин Марк Беолли, отец Эль, был талантливым учёным и ещё более талантливым бизнесменом. Окончив четыре университета Лиги лучшим на курсе, он быстро создал себе имя и в науке, и в бизнесе: уже в сорокалетнем возрасте он владел сетью научно-исследовательских комплексов на четырёх планетах Лиги, и его личный капитал перешагнул за двенадцать миллиардов кредитов. В восьмидесятилетнем возрасте он стоил уже сорок шесть, а за год до своей смерти — все восемьдесят. Как показалось лично мне, его самым главным талантом являлось умение находить идеальных исполнителей и управленцев: за всё то время, что он стоял во главе созданной им империи, практически ни одно её крупное подразделение не работало в минус! Да и за три месяца, прошедшие с момента его смерти, отлаженный механизм не дал ни одного сбоя. Души, вложенной в работу, хватало на всё. Вернее, на что угодно, кроме самого себя — первое комплексное омоложение Марк прошёл в шестьдесят восемь лет. По настоятельной рекомендации личного врача. Второе — в девяносто два. После того, как сломал ногу, катаясь на лыжах с партнёром по переговорам. К этому времени он состоял в четвёртом браке, который, как и три предыдущих, не просуществовал и пяти лет. А вот с шестой женой господину Беолли повезло — Марисса Ланрок, сорокашестилетняя красавица с Майони, вышла за состоятельного учёного не из-за денег, а по любви. И даже родила ему дочь. Элли. После чего Беолли словно подменили — он, проводящий в работе по восемнадцать часов в сутки, скинул её на плечи помощников, а сам с головой ушёл в семейную жизнь. Жена и подрастающая дочь стали важнее всего того, что он считал
Четыре года назад Марисса, выходя на стоянку торгового комплекса в Нагайро, попала под случайную пулю переигравшего в компьютерные игры фаната и, несмотря на все старания врачей, умерла. Постаревший на десяток лет Марк Беолли почти два года не показывался из своего дома, переживая своё горе на пару с семнадцатилетней дочерью, и вернулся к работе только за два месяца перед очередной сессией Конгресса Лиги. Собирающегося раз в десять лет.
…В катастрофе, в которой погиб отец Элли, было много странного. Например, если верить статистике, то вероятность отказа системы стабилизации его «Лимо» равнялась одной миллиардной. Сбой в системе захвата сопровождающего его флаера с охраной вообще был из категории «невероятное» — многократно продублированные цепи «Бегемота», аппарата, разработанного специально для сопровождения особо важных клиентов, просто не могли отказать. Однако отказали, не удержав потерявший управление и ориентацию в пространстве «Лимо» и позволив ему воткнуться в землю на скорости девятьсот двадцать километров в час. Проведённое расследование показало, что злого умысла в действиях пилота «Лимо» и охраны учёного не было — каждый из тех, кто мог как-то повлиять на ситуацию, сделал всё, чтобы избежать трагедии. Но, увы, не смог. Уголовное дело было закрыто уже через два дня, но Лигу лихорадило до сих пор: судьба многомиллиардного состояния Марка, оказавшегося в руках его дочери, почему-то беспокоила всех кого ни попадя. Статей, в которых журналисты и досужие обыватели перемывали косточки моей хозяйке, было столько, что просмотреть даже небольшую часть из них было нереально. Ещё больше файлов было посвящено прошлогоднему решению покойного Марка Беолли ввести её в большую политику — сложив с себя полномочия постоянного представителя планетной системы Солисс в Конгрессе Лиги, он дал возможность дочери попробовать их получить…
«Долой ребёнка из Конгресса!», «Куда ОНА нас приведёт?», «Наше будущее — разменная монета?» — большинство авторов пытались доказать, что мнение совершеннолетней дочери Великого отца, никогда не будет таким же взвешенным и, главное, правильным, как могло бы быть у него. Естественно, умалчивался тот факт, что она получила великолепное образование и выиграла конкурс на вакантное место Представителя у полутора с лишним тысяч соперников…
…Последние пару недель со страниц виртуальных журналов не сходили статьи о том, что находящаяся в шоке после трагической гибели отца девушка не сможет приступить к выполнению своих обязанностей ни через месяц, когда начнётся очередная сессия, ни через год — согласно высказываниям невесть где выкопанных психологов, «состояние психического здоровья наследницы империи Беолли вызывает серьёзные опасения»…
В принципе в чём-то они были правы — судя по моим ощущениям, Элли находилась не в том состоянии, чтобы хотеть заниматься общественной деятельностью. Сконцентрированная на своих переживаниях, она отгородилась от всего окружающего мира непроницаемой бронёй и не только не смотрела головизор, но и не выходила в Сеть. На почтовом сервере её дома скопились несколько сотен писем от друзей её отца, её однокашников и знакомых, но ни одно из них не носило пометку «Прочитано». Кроме того, за последние полтора месяца в дом прилетали всего два человека — ближайшая подруга Элли — Мари и правая рука Марка — Сейн Ломарро. Четыре визита первой и два — второго. И всё. Ну и сама Элли летала в столицу раз пять. Причём по делам, не терпящим отлагательства. Я даже удивился, поняв, на какую жертву она пошла, чтобы выбраться из особняка и прикупить себе меня — этот поступок никак не вписывался в её характер, который я себе нарисовал из имеющейся у меня информации. Просмотрев записи их семейного архива, хранящиеся в незакрытых паролем разделах банка памяти, я удивился ещё больше — ожидать такого поступка от излишне скромной, даже слегка зашоренной девушки было даже смешно. Ещё полчаса работы, и меня осенило — почти все безумные поступки, которые совершала моя хозяйка за последние пять лет, начинались после её общения с этой самой Мари. Впрочем, особыми безумствами там и не пахло: в семнадцать Эль первый раз в жизни выпила коньяка и слегка съехала с катушек — прилетела домой «аж» в половине второго ночи. Что, учитывая наличие у неё личной охраны, следующей за ней по пятам, даже вызвало у меня лёгкую улыбку. В девятнадцать Мари подбила её сбежать от охраны и прокатиться со знакомыми ребятам на пикник с ночёвкой. Эль была отловлена через четыре часа, но ощущения получила незабываемые — «бездна» времени без контроля со стороны телохранителей и отца! Как раз хватило, чтобы поесть еды в задрипанном ресторане быстрого питания на окраине Роквилля, городка в трёхстах километрах от столицы, встретиться с разбитными ребятами из какого-то колледжа и добраться до морского побережья где-то на юге континента. Потом туда прилетел флаер с весьма недружелюбно настроенными к «похитителям» охранниками, и веселуха закончилась двадцатиминутным объяснением с отцом. После этого разговора безумно любящая отца девочка перестала вестись на предложения подруги и превратилась в примерную дочь. И вот сейчас купила… меня…