Шрифт:
Столкновение оказалось столь неожиданным, что Елена сначала услышала истеричный визг тормозов, а уже потом осознала, что сбила человека. «Лексус» остановился в пяти метрах от ворот усадьбы, омываемых лунным призрачным светом. А на дороге белым пятном выделялось тело человека, чья жизнь, похоже, оборвалась в результате чужой безалаберности и легкомыслия. Завадская была пьяна, что в будущем сулило ей большие проблемы. Веселая вечеринка, закончившаяся пятнадцать минут назад, обернулось трагедией. Елене следовало бы прислушаться к предостережению Брагинского и не садиться самой за руль после
– Надо посмотреть, – прошептала Верещагина, примостившаяся на переднем сидении рядом с Завадской. Зоя при резком торможении ударилась головой о лобовое стекло, и вид у неё сейчас был слегка ошеломлённый. Трезвостью она тоже не блистала, во всяком случае, покачнулась, выходя из машины, и поспешно оперлась рукой на капот. Завадская медленно двинулась навстречу судьбе, надеясь, если не на чудо, то хотя бы на снисхождение то ли небес, то ли правоохранительных органов. В конце концов, этот несчастный появился перед капотом ее машины столь неожиданно, что любой другой водитель на ее месте не сумел бы избежать столкновения. Не говоря уже о том, что человеку вроде бы неоткуда было взяться в тихом проулке, где с трудом разъезжались две машины, а пешеходы и вовсе считались экзотикой. Элитный поселок – это не место для бродяг.
– Живой! – обрадовалась Зоя, первой склонившаяся над поверженным телом. – Слушай, Елена, а почему он голый?
Завадская, преодолевая головокружение и слабость во всем теле, с трудом нащупала на шее пострадавшего бьющуюся жилку. Пульс был на удивление ровным, казалось, что юноша просто спит, убаюканный ласковым июльским ветерком. Елена огляделась по сторонам, но ничего подозрительного или из ряда вон выходящего не обнаружила. Бетонные заборы тянулись по обеим сторонам дороги, чтобы утонуть, где-то в сумраке ночи. Скорее всего, юнец прыгнул под колеса ее автомобиля именно с забора. Судя по всему, ему пришлось срочно покинуть чужой особняк, не прихватив в дорогу даже трусов, не говоря уже о прочих элементах одежды.
– А ты не догадываешься? – спросила Завадская у впавшей в задумчивость Зои.
– Симпатичный, – отозвалась та с легким смешком. – Может, отвезти его в больницу?
– А кто повезет? – рассердилась Елена. – На трассе меня остановит первый же гаишник.
– Давай вызовем «Скорую».
– Я сама врач, пусть и не практикующий, как-нибудь управлюсь с этим молодчиком.
– Крови нет, – сказала Зоя, осматривая тело. – Похоже, он не слишком пострадал. Ты собираешься оставить его здесь, на асфальте?
– По-твоему, я совсем стерва?! – обиделась Завадская. – Затащим в дом, а там уже разберемся, что это за сокол и кто сломал ему крылья.
До ворот оставалось всего ничего, но донести поверженного в прах юношу до крыльца особняка трем сильно подвыпившим женщинам было трудновато. Тем более что на Светочку в столь трудном деле рассчитывать не приходилось. Во-первых, в силу ее нынешнего состояния, а во-вторых, по причине невысокого роста и слабой физической тренированности. Завадская и Верещагина как носильщицы выглядели куда предпочтительнее.
– Честно говоря, в этом качестве я себя прежде не рассматривала, – засмеялась Зоя. – Но попробовать можно.
К счастью, юношу, коему на первый взгляд исполнилось лет семнадцать-восемнадцать, удалось расшевелить
– Куда его? – спросила задыхаясь Зоя. – Он же грязный.
– Вниз, – распорядилась Завадская, указывая рукой на лестницу, ведущую в полуподвал.
– А зачем? – удивилась Светочка, вертевшаяся у тружениц под ногами.
– Утопим в бассейне, – прохрипела Елена и, обернувшись к опешившей Кобяковой, распорядилась: – Свет включи, дуреха.
В цокольном этаже особняка Завадских находились не только бассейн, но и сауна с душем. Разумеется, и Верещагина, и Кобякова об этом знали, но вконец захмелевшая от коньяка и впечатлений Светочка почему-то решила, что Елена всерьез собирается утопить несчастного отрока.
– Стул принеси, – прикрикнула на нее Завадская. – Что ты раскудахталась как курица.
Подкидыша, так и не обретшего себя в этом мире, усадили на стул прямо посреди душевой кабины, достаточно просторной для трех человек. У Елены наконец-то появилось возможность осмотреть юношу. Начала она естественно с головы. Но ни под черными кудрями, ни на лице она не обнаружила шишек, синяков и ссадин. На левом плече незнакомца обнаружилась свежая царапина, на правом – кровоподтек. Спина, грудь не пострадали. Ребра Завадская ощупывала с особой тщательностью, но юноша никак не отреагировал на ее прикосновения, из чего Елена заключила, что переломов у него, скорее всего, нет. Похоже, удар пришелся в правое бедро и плечо, но подкидыш сумел сгруппироваться, а потому отделался испугом, хотя, вероятно, и не легким, поскольку до сих пор не пришел в себя.
– Жить будет, – констатировала с облегчением Елена.
– А органы не пострадали? – спросила Светочка, заглядывая в душевую.
– Какие еще органы? – рассердилась Завадская.
– Внешние, – хихикнула Кобякова.
– Кто о чем, а заяц о морковке, – пошутила Елена. – Ладно, девушки, смойте с подкидыша грязь, а я пока загоню во двор машину и закрою ворота.
«Лексус» при столкновении не пострадал. Завадская бросила на железного друга почти равнодушный взгляд и села за руль. Машину она сдвинула с места с такой осторожностью, словно та была начинена взрывчаткой – волнение и пережитый страх дали о себе знать. Оказывается, это очень непросто устранить человека, случайно вставшего у тебя на пути. И хотя вины Елены в происшествии не было никакой, в эту минуту она поклялась самой себе, что никогда не сядет за руль даже с каплей алкоголя в крови.
Завадская довольно долго возилась с воротами и с входной дверью. Из подвала доносились повизгивания Светочки и недовольные окрики Зои. Похоже, девочки развлекались в свое удовольствие, и Елена поспешила вниз, дабы приструнить расшалившихся гостий. Зрелище, открывшееся ее глазам, никак нельзя было назвать пристойным. Мокрая с ног до головы Светочка суетилась вокруг подкидыша, мешая Зое заниматься серьезной работой. Похоже, Кобякова решила последовать предосудительному примеру юноши, а потому избавилась от стесняющей движения одежды. На пьяной вакханке не наблюдалась ничего кроме трусиков, пошитых из столь незначительного куска материи, что их можно было вообще не брать в расчет.