Инкуб
Шрифт:
Продолжению разговора помещал Верещагин, пересевший из служебной машины в «Бентли». Анатолий Викторович выглядел озабоченным, но не более того. Судя по всему, привычный ритм жизнь подействовал на его психику благотворно, и он сумел восстановить, утерянное было со смертью жены, душевное равновесие.
– Я, кажется, помешал вашему разговору? – спросил новый пассажир.
– Я пыталась соблазнить, Аркадия Савельевича, но мое кокетство не было оценено должным образом, – ласково улыбнулась Дятлова соседу.
– Вы не правы, Ирина, – запротестовал Смагин. – Я оценил.
– Боря, вы солдафон, извините за грубое определение, а мне сейчас нужна тонкая
Дробышева гостей ждала, во всяком случае, встретила их во всеоружии. На столе, под старомодным абажуром стояла вазочка с печеньем и пустые пока чашки. Сама хозяйка была облачена в строгое черное платье с белым отложным воротничком, как нельзя более подходившее к ее строгому смуглому лицу. С определением возраста хозяйки у Завадского возникли проблемы – Марии Степановне могло быть пятьдесят лет, но не исключались и семьдесят. Эта худая рослая женщина с маленькими изящными ручками, ловко разливающими чай по чашкам, принадлежала к породе людей словно бы не имеющих возраста. Аркадий с трудом мог бы представить ее ребенком или молоденькой девушкой. Не исключено, что она так и появилась на свет в черном платье с тщательно приглаженными волосами и множеством мелких морщинок вокруг вечно прищуренных глаз. Обстановка комнаты вполне соответствовала внешнему виду хозяйки, и кроме круглого стола, за которым расположились гости, здесь были только кровать, тумбочка и шкаф старинной работы. Из чего Завадский заключил, что накопление материальных благ не слишком беспокоит Марию Степановну, а потому и предлагать ей деньги не следует. Разве что она сама заикнется о них.
– Святая инквизиция, благодаря своему огромному опыту, умела отслеживать выродков дьявола еще в младенческом возрасте и довольно успешно нейтрализовывала их, – начала без предисловий Мария.
– Каким образом? – насторожился Завадский.
– Их либо душили в колыбели, либо сжигали на кострах вместе с матерями. Обычно это делалось без лишнего шума и судебных разбирательств. К сожалению, в последние сто лет нам стали чинить препятствия люди, не понимающие или не желающие понимать опасности, которую несут с собой порождения Сатаны. Кирилла Мартынова можно было бы назвать нашей ошибкой, если бы не обстоятельства, помешавшие нам вовремя обратить на него внимание. К тому же его мать оказалась очень даровитой ведьмой, и ей удавалось долгое время скрываться от нас.
– Мы готовы исправить ваш недосмотр, сударыня, – склонил голову в сторону хозяйки Завадский. – К сожалению, нам не хватает опыта. В свое время я предлагал свои услуги господину Попеляеву, но, к сожалению, он не оценил мое рвение, посчитав слишком грешным для столь ответственной работы.
– Семен Александрович много внимания уделял форме, забывая порой о цели, – поморщилась Добродеева. – Я же считала тогда и повторяю теперь, что цель действительно оправдывает средства. Особенно когда речь идет не о зародыше монстра, а о вполне созревшем инкубе, способном изменять мир вокруг себя.
– Но мы все, в некотором роде изменяем этот мир, – пожал плечами Завадский.
– Вы знаете конечную цель этих перемен?
– Нет.
– А он знает. Мир Антихриста – вот цель, которую ставит перед собой инкуб, и самое страшное, что у него уже появляются помощники. Люди привыкли к тому, что солнце восходит на востоке, а садиться на западе, и они думают, что так будет всегда. Увы, мир куда более изменчив, чем многим кажется.
– Вы нас убедили, Мария Степановна, но нам хотелось
– Можно, – уверенно произнесла Дробышева. – Если удастся разодрать, разрубить, разнести его тело на куски, то он уже не сможет восстановиться во плоти. Не исключено, правда, что он переместиться в тело одной из ведьм, а потому их тоже следует уничтожить, но не раньше, чем падет он.
– Есть еще люди, подписавшие с инкубом контракт, – напомнила Дятлова.
– Маловероятно, что демон вселится в их тела, но он может управлять ими из другого мира. За ними следует установить контроль и при малейшем подозрении принять меры. И уж конечно нельзя позволить им иметь детей, ибо все они мужчины и женщины заражены его семенем.
– Мы собираемся заманить инкуба в ловушку, – понизил голос до шепота Завадский. – С помощью Ирины, к которой он проявляет интерес.
– Вам это не удастся, – покачала головой Дробышева. – Он очень тонко чувствует отношение к себе и сумеет отличить любовь от ненависти. Правда, мне довелось как-то прочесть в одной старинной книге, что одной благочестивой женщине удалось увлечь за собой демона. Для этого ей пришлось искупаться в крови одного из его самых преданных рабов. Любовь несчастного к своему хозяину была столь велика, что она пересилила ненависть в сердце той, что отважилась стать приманкой.
– Страшновато, – подал голос до сих пор молчавший Смагин.
– Трусу не следует бросать вызов инкубу, но тот, кто одолеет зло, будет щедро вознагражден как в жизни этой, так и в жизни той.
– Мы попытаемся, – откашлялся Завадский. – Пожелайте нам удачи.
– Я буду молиться за вас, – склонила голову в поклоне Мария Степановна.
Прошлое подполковника Годунова было покрыто столь густым мраком, что Завадский даже и не пытался, наводить о нем справки. Ему очень вовремя намекнули, что подобное любопытство может быть истолковано превратно, с весьма печальными для интересанта последствиями. В любом случае этот кряжистый сорокалетний мужик свое дело знал, и суть предстоящего мероприятия ухватил с полуслова. Судя по всему, Кирилл Мартынов был далеко не первым в его жизни субъектом, подлежащим ликвидации. А потому к пожеланиям, прозвучавшим из уст Завадского, Годунов отнесся совершенно спокойно.
– Я только прошу учесть Владислав Сергеевич, что вам придется иметь дело с очень непростым человеком. Более того, мы сильно сомневаемся, а человек ли он вообще.
– Заинтриговал, – качнул бритой головой бравый подполковник. – Показывай.
Предсмертные откровения Брагинского Владислав Сергеевич выслушал совершенно спокойно, ни один мускул не дрогнул на его опаленном солнцем лице. А вот драка в кафе, снятая людьми Смагина, его заинтересовала настолько, что он просмотрел ее четыре раза подряд, делая при этом какие-то пометки в блокноте. Удивленный его усердием Борис на всякий случай заметил:
– Ты только учти, Влад, я специально подослал к нему лохов, чтобы проверить, на что этот юнец способен.
– И какие выводы ты сделал? – спросил Годунов, не отрывая глаз от экрана.
– Расторопный малый с хорошо поставленным ударом.
– Этот малый, – четко и раздельно произнес подполковник, – превосходит быстротой реакции самого натасканного из моих волкодавов в два-три раза. И это в явно комфортных условиях, Борис. А что будет, если его загнать в угол? Он инопланетянин?
– Скорее, оборотень, – усмехнулся Верещагин. – Многие считают его инкубом, сыном Сатаны.